Чужой гость

В купе Филипп всё время был один, ни на одной станции не пришлось ему встретить попутчика. Всю жизнь будучи одиночкой, «хорошим собеседником один на один», именно сейчас мужчина был бы не прочь скоротать тянущиеся невыносимо долго часы до приезда с кем-нибудь.

Он в который уже раз вытащил из кармана афишу Дэшена, в раздумьях повертел её в руках, положил на столик, снова проглядел глазами. Уложил на прежнее место. Чемодан с вещами он то водружал себе на колени, похлопывая по чуть выцветшей коже ладонями, то отдвигал от себя, ставил подальше.

То вытягивался на сидении, то расслабленно откидывался на его мягкую спинку. Беспокойно обводил глазами купе, словно что-то искал, но никак не мог вспомнить, что именно. С каждым новым стуком колес сердце немолодого мужчины билось все сильнее.

И вот, наконец, трепетное ожидание закончилось. Хотя прибытие его отнюдь не успокоило, а даже заставило ещё поволноваться, он был рад избавиться от тряски вагона. Пока многочисленные пассажиры с трудом справлялись со своим багажом, Филипп одним из первых ступил на платформу вокзала.

Его всегда пьянил лондонский воздух, случилось это и сейчас. Он втянул его в лёгкие, предвкушая начало приключения, которое ещё манило его. На нетвердых от долгого сидения на месте ногах, мужчина медленно пошёл вдоль поезда.

Этот город был совсем не похож ни на какой другой. Про себя художник всегда именовал его «городом „настоящей свободы“». Город, в котором он мог бесконечно смаковать одиночество и его горечь или безмятежно предаваться нежданному счастью.

Филипп чувствовал: Лондон – это его город.

Из всех вагонов похожего на ворчащего в ожидании нападения зверя высыпали десятки людей. Платформа наполнилась приехавшими, похожими на Филиппа, и встречающими. Мужчина легко узнавал их по лицам, различал в толпе, угадывал их нрав добродушных хозяев. Наблюдая всё, он подвигался к выходу.

В здании было чуть больше народу, чем на платформе. Филиппа теснили к стенам, он натыкался на спины, неловко по своему обыкновению извиняясь, пытался отстраниться и стать незаметнее.

Он лавировал между людьми, протискивался мимо, шёл в общем потоке. Мало-помалу, толпа поредела, он смог вдохнуть.

На площадке в группе встречающих, в руках которых Филипп разглядел табличку с собственным именем, он заметил ещё и маленькую семью. Младшая девчушка с длинными рыжими косами в тёмно-синем пальтишке и такой же шляпке прыгала на одной ножке вокруг женщины, видимо, бывшей ей матерью, держалась за её руку.