Чужой гость

Женщина на минуту закрыла глаза, наивно рассчитывая, что сейчас ей придет в голову простой и неожиданный в этой простоте план спасения.

Но голова Полины была пуста, хотя при этом очень тяжела. Она сняла плащ и прошла в гостиную. Было непривычно тихо, и Николлс не сразу вспомнила, что Дороти Эбигаэль ушла на ежедневную свою прогулку, а девочки заняты чем-то наверху. Хозяйка гостиницы давно не проводила время с дочерьми, всегда занимаясь чем-то, что было важно только на первый взгляд. Она старалась, чтобы все, даже запертые, комнаты сияли чистотой, постельное было свежим, цветы на подоконниках цвели и ничего не говорило об упадке, как это важно и не важно.

Полина сама себе удивлялась.

На столике для писем обнаружилось несколько конвертов. Верхние два заинтересовали Полину: это были письмо из Оксфорда от племянника Риччи и ещё одно – из Ливерпуля от Джорджа Тагэрти, старинного друга её мужа. Полина распечатала первое. Риччи, студент, приезжал на днях, просил встретить его на вокзале, днем в пятницу.

Тагэрти же приезжал чуть позднее, интересовался, возможно ли остановиться в одно из комнат гостиницы Николлс.

Полина сразу написала ответ на каждое. Тагэрти – всего несколько строк уважительно – дружелюбных фраз; она никогда особенно хорошо его не знала. Ричарду же она написала очень подробно, радостно уверила, что непременно примет его у себя с удовольствием.

Опустив готовые письма в ящик, она поднялась к детям. Митчелл читала, держа книгу под светом лампы, а Бекки играла со своей любимой куклой.

Мать вошла очень тихо, и девочки не сразу заметили её. Она опустилась на пол рядом с Ребеккой, которая бросила своё занятие и обхватила шею матери руками.

– Всё получилось? – с детским трепетом спросила девочка.

Полина помедлила с ответом, почувствовав неприязнь к своей беспомощности:

– Нет, милая, – поцеловала дочь в макушку.

Митчелл прервала чтение, подошла к матери и сестре.

– Всё будет хорошо!

– Обязательно! – придав голосу твердость, сказала Полина.

—Садись к нам, Митч!

Митчелл присела тут же, обняла мать, потрепала сестру по щеке. Немного времени они сидели молча. Затем Полина Николлс, сидящая в объятиях дочерей, проговорила:

– Риччи приезжает в пятницу, будет жить с нами на каникулах, так в письме написано!

Говорила она словно между прочим, хотя знала: новость обрадует дочерей.

10

То утро в Оксфорде выдалось туманным и ледяным. Оно обещало жаркий, солнечный и ясный день.