Дом канарейки

Она будет ездить по миру, наслаждаться кофе за маленькими столиками в Италии, любоваться на Эйфелеву башню, пить пиво на Октоберфесте, а рядом – наверное – будет тот, кто полюбит ее вот такую странную, непропорциональную, с огромной попой, грудью нулевого размера и робким взглядом. Когда она думает об этом, ей кажется, что от нее исходит свет, глаза сверкают, плечи расправляются, за спиной появляются крылья. Оттолкнешься – и лети.

Нужно лишь потерпеть еще чуть-чуть, преодолеть темную бездну, которая раскинулась между Наташей сегодняшней и Наташей будущей.

И сдать экзамены, конечно.

– Да какие женихи, вы о чем? – охает мама. – Наташенька у нас такая робкая, такая стеснительная…

– Нечего про женихов думать, пока в вуз не поступила, – стучит кулаком по столу отец. – Ты, Наташка, заруби себе на носу – не поступишь на бюджет, я тебе денег не дам! Пойдешь вон в наш технарь учиться и уборщицей работать, так и знай! Некогда сейчас, значит, о мужиках думать.

– Правильно, – гогочет тетя Надя. – А то всю жизнь на шее у родителей провисит или, не дай боже – тьфу, тьфу, тьфу – в подоле ляльку принесет.

– На филфак, – хмуро говорит Наташа. Она считает, что уж тете Наде следовало бы в свое время ляльку принести в подоле, может, не была бы сейчас такой злобной.

– Чтоб потом в Макдаке работать и «свободная касса» кричать? – хохочет тетя Лена. – Ты, Наташка, не обижайся, это я так, шучу. Говорят, из филологов получаются классные матери.

Тетя Лена еще хуже: считает себя лучше всех, раз живет в большом городе, нос задирает выше голливудских звезд, а сама трудится кассиршей в супермаркете и красит волосы в отвратительный желтушный цвет.

Наташа так думает, но молчит. «Терпи, терпи», – поет червоточинка в груди. И Наташа терпеливо ждет, когда взрослые, наконец, найдут другой объект для насмешек и сплетен.

– Хочешь, я тебе своего попугая покажу? – заговорщески наклоняется к ней Ромка, сын тети Лены. – Мне мама купила на дэрэ. У меня видосик есть.

Ромка всего лишь хочет еще раз похвастаться своим сенсорным телефоном:мол, смотри, Наташа, как городские живут, а ты до сих пор кнопочный таскаешь, как нищая.

– Не надо, – резко говорит Наташа.

– Это еще почему?

– Потому что не люблю смотреть на животных в неволе. Ему бы в родные джунгли, а ты закрыл птицу в клетке и радуешься ее несчастью.

Наташа хочет закончить, но не может сдержаться и говорит, будто плюет:

– Живодер выпендрежный.