Сага о гиацинтах. Книга 1

Birds fly with the eyes of Argus, the ring of a peacock in the chains of the green wreath of Love sparkles with a thin filigree, and a beautiful doe plays on the golden sand of milky evenings.

***

Ослепительный свет в дрожании волшебных звёзд пробегает волнами мечты и надежды, отражая естество произошедшего, долго оставаясь призраком скорбящих ночей, желая торжества и триумфальной победы над пробегающей печалью узнаваемой божественной красоты. Летят птицы с глазами Аргуса, сверкает тонкой сканью кольцо павлина в веригах зелёного венка Любви, и прекрасная лань играет на золотистом песке млечных вечеров.

***

In the evenings, on the milky river of silver Lilies, an amazing coolness is born, keeping the team of Phaeton’s golden horses, waiting for the comprehension of Love. A moment is far away, devoid of charming songs caught by the wind, and in the cries of passion from the tender lips of affection, unexpectedness breaks, overcoming the sadness of a dream and the wild taste of love nectar, with which the night is dotted in a grieving heart, treacherously trembling with familiar feelings.

***

Вечерами на млечной реке серебряных Лилий рождается удивительная прохлада, хранящая упряжку золотых коней Фаэтона, ожидающую постижений Любви. Далёк миг, лишённый очаровательных песен, уловленных ветром, и в криках страсти с нежных уст ласки срывается нежданность, превозмогая печаль мечты и дикий вкус любовного нектара, которым усеяна ночь в скорбящем сердце, вероломно дрожащем знакомыми чувствами.

***

The sweet delight of the heart draws the verges of trust in the cherished casket of life’s heroism, the theater of the universe is born, awakening the scarlet flame and the faint pain of disappointment. There are no desired recipes for salvation, and a long way through the desert of the greatest messages that sound like an inaudible bell of the faceless tension of inner blindness. In vain are the pages of well-being painted, the wings of the Bird are not raised.

***

Сладкий восторг сердца рисует грани доверия в заветном ларце жизненного героизма, рождается театр вселенной, пробуждая алое пламя и слабую боль разочарований. Нет желанных рецептов спасения, и долог путь через пустыню величайших посланий, которые звучат неслышным колоколом безликой напряжённости внутреннего ослепления. Напрасно расписаны страницы благополучия, не подняты крылья Птицы.