Служу Советскому союзу

 – Парадки и вещмешки в каптёрку, ремни сменить на кожаные… пэша оборудованные у вас?

– Никак нет!

– Ильенко! Выдай им погоны, петлицы и лычки. Пусть пришивают.

– Товарищ прапорщик! Так ведь нет у меня ничего! Где я им всё это возьму? – заголосил Ильенко. Как и все каптёры, он был хитёр и прижимист.

– Кому ты тут рассказываешь? – возмутился старшина. – Чтоб к обеду всё готово было! – и, ловко развернувшись на каблуках, исчез из нашего поля зрения.

Вполголоса матеря и проклиная Балденкова, Ильенко повёл нас в каптёрку, где с кровью, отрывая от сердца, выдал нам бэ-ушные погоны и петлицы, и, уж совсем ошалев от своей щедрости, добавил к ним моток ярко-жёлтых лычек.

– Товарищ прапорщик! – ещё в Куйбышеве кричал я местному старшине. – У меня сорок шестой размер! Куда мне пятьдесят четвёртый?

Прапорщик смотрел на меня как на дурака.

– Нет у меня твоего размера! В часть прибудешь – у тебя это новое пэша ротный старшина с руками оторвёт и другое по размеру подберёт. Понял?

Я не верил, но этот ушлый прапор оказался прав. Ильенко, увидев мою форму, проворно выхватил её из моих рук и также проворно спрятал в одном из шкафов.

– Повезло тебе, – обрадовал он меня, – есть один комплект как раз твоего размера. Вечкаев хотел в пэша увольняться, да когда гладил, рукав немного прожёг. Пришлось ему в парадке домой ехать, – с этими словами Ильенко протянул мне ушитое и отглаженное пэша, – лычки клей, и хоть сейчас на дембель.

Я снял парадку и натянул пэша.

– Как по тебе шито! – удовлетворённо констатировал Ильенко. – Только ты это… стрелку на спине разгладь. Она тебе ещё по сроку службы не положена.

Я повернулся спиной к стене, на которой висело потускневшее зеркало. Острая стрелка – от лопатки до лопатки, грозила порезать любого, кто попытался бы к ней прикоснуться. Ох уж мне эта стрелка! Между собой солдаты называли её «дорога домой», и носить её имел право только «старый», или оборзевший «черпак», но никак не «пупок».

Я получал за неё оплеухи и наряды от сержанта Абсалямова, мне «пробивал фанеру» сержант Минаков, про замстаршины старшего сержанта Хазиева я вообще молчу. При каждом удобном случае я разглаживал эту стрелку через мокрое полотенце, прилагая неимоверные усилия – что я только с ней не делал, но она упорно не хотела сходить с моей спины.