Провинция ведьм

– С папой Жеки проще говорить, он более понимающий, а у мамы буржуйские наклонности, вся из себя голубых кровей и такому отребью нечего водиться с ее сыночком. – кривляясь говорил Вождь.

– Родители всегда беспокоятся. Для неё мы лишь обуза, которым лишь бы списать у Менделя, однако она не знает сколько раз мы за него заступались, когда он не вовремя умничал. – с небольшой ухмылкой сказал Кирилл.

Спустя десять минут, тройка подростков зашла в библиотеку, где в читальном зале, листая комиксы, сидел Мендель.

– Непривычное дело, видеть вас сударь не в компании энциклопедии.

– Комикс, между прочим, тоже направление как и художественное, так и литературное. На западе высоко ценится, думаю, спустя время, данная культура и у нас найдет читателей. – с ноткой заумности ответил Женя. – Вас в обычный день под дулом пистолета не затащить в библиотеку, что случилось?

– Мрак и тайна, Женёк. Эти двое сказали, что пока всей бандой не соберёмся, молчать как рыбы будут.

– Мне кажется, что у Кирилла и Леши есть причины для такого поведения. Пойдём Женя на ручей, там и поговорим. – рассудительно сказал Мендель, складывая в стопку комиксы.

Ребята направились в шалаш, что сделали не из детского ребячества, а из желания установить личные границы, где взрослые их не найдут. Родители, конечно, знали про их «Берлогу», однако вида не подавали, чтобы не рушить завесу тайны у детей.

Когда все расположились в шалаше на сломанных старых стульях, возникла небольшая пауза.

Леша и Кирилл не знали с чего начать. Как начать серьезный диалог, пусть даже с друзьями, про ведьм и людей, что им противостоят.

Спустя пять минут молчания Моисей взял первое слово, а затем, деталь за деталью и сложился пазл, который и хотели сложить Леша и Кирилл в сознании своих друзей.

– Да бред какой-то. – начал с отрицания Володя. – Мне кажется, что отец Павел просто подыграл Ромке-дурочку. О каких ведьмах речь? Будь они у нас мы бы их видели.

– Если бы их все видели, то давно уже истребили. – возразил Женя.

– Пацаны, я знаю своего отца. Он выслушивает за день десятки исповедей и ни разу при мне еще не закурил. Люди во всяком признаются. Порой я слышу, как отец без имён, конечно же, рассказывает маме и об избиениях и о кражах, а того и более ужасные вещи. Его сложно сломить, но тут он даже не выдержал. – Леша продолжал гнуть свою линию, с которой пока был согласен лишь Кегля.