Между прошлым и будущим. Рассказы

Это что такое, келарь? Серебро монастырское?

– Последнее решили братия мои положить на алтарь победы, ничего не жалеть.

– Что, браты, казаки, – закричал Неждан, – у нас и вправду совести и веры не оказалась? Я серебро церковное в оплату не возьму, грех. И так у меня грехов как на собаке блох. А самый большой брать не буду, нет. В острог ляхи обоз завезли для тех бедолаг голодающих, что в Кремле засели. Добычи хватит, браты. Ляхи думают, что они нас разбили, а нас без хрена не сожрёшь. Айда на острог! Ванька Бык, что молчишь? Скажи что-нибудь.

Ванька встрепенулся.

– А что, пошли!

Казаки засмеялись, сели на коней и через брод подались к храму Папы Римского Климентия.

Венгерская пехота и немногочисленная польская шляхта, оставленная для охраны Климентьевского острога и обоза для гарнизона Кремля, не ожидала появления только что наголову разбитых русских. Венгры изумились и побежали. Казаки настигали их и с остервенением рубили, мстя за позор утреннего поражения.

Среди возов металась девушка в польском платье, Ванька Бык чуть конём её не придавил.

Она посмотрела на него испуганными глазами и бросилась прочь. Казак попытался поймать её, девушка вывернулась.

– Гжегож! – позвала она и в голосе отчаянье.

***

Иван вынырнул из небытия. Сколько он находился в нём, неясно, всё та же реанимационная палата. Иван повернул голову налево. Кристина смотрела на него испуганными глазами. Он хотел сказать ей, что с ним всё в порядке, пусть не боится, но опять провалился в никуда.

***

– Гжегож!

Ванька пустил коня за ней, он как-то душой понял, что эта девушка должна быть его и только его, а никакого не Гжегожа. Девушка бежала, оглядывалась, и страх прыгал в её голубых глазах.

– Гжегож!

Польский латный гусар появился откуда-то неожиданно, выстрелил из пистолета, Бык еле успел увернуться.

– Пся крев! – выругался всадник, отбрасывая бесполезный пистолет и позвал: – Кшися!

Девушка бросилась к нему, он посадил её боком в седло перед собой, и они поскакали прочь из острога.

Ванька бросился в погоню. Они неслись через лабиринт сожжённых изб, выскочили на Ордынку и помчались в сторону Кремля. Гжегож вёл коня так, чтобы оставаться чуть левее от Быка, и тому рубить саблей его было не с руки.

Вдали показались царские сады, улица Балчуг, за ней наплавной мост через реку и Кремль, где засели поляки. А перед рекой острожек вокруг церкви Георгия на Ендове, позавчера отбитой поляками у казаков земского ополчения.