Сбежать от зверя. Прощение

 – Расслабься, Катя. И получай удовольствие.

– Сволочь, – вдруг обессилено просипела она. – Ты об этом пожалеешь.

– Это будет потом, – прошептал я. – И как так произошло, что ты ведьма?

– А как происходят ведьмы? Они рождаются у ведьмаков.

– А я знал об этом?

– Знал.

– Значит, мне было все равно.

– Тебе было все равно исключительно на себя.

– Так я у тебя не мудак?

Она промолчала. Я почувствовал, как расслабилась в моих руках и вздохнула глубже.

– Только не дай мне свалиться с кушетки.

– Не дам.

И она, наконец, затихла. А я прикрыл глаза, представляя себя с ней в той самой вожделенной тишине леса. Я грел Катю, свернувшись вокруг клубком, а она уютно сопела мне в шею. На нас осыпались желтые листья, щекоча нос жесткими черенками. А грудь наполняло все той же пустотой. Странно. Вот же Катя рядом. Но почему так зябко и пусто? Еще и ветер вдруг поднялся. Разворошил наше гнездо, оголяя тела и оставляя их стыть под дождем…

Дождь.

Я помнил дождь.

Привкус горечи во рту и ледяные лезвия капель по коже.

Дождь бежал мурашками по блестящей разноцветной от ламп дороге там, внизу. И совершенно точно давал передышку. Настоящую, реальную, а не эту вот иллюзию.

Шерсть встала дыбом, а в горле задрожало рычание. Я давно потерял Катю в этом сне, но это нисколько не беспокоило. Зачем мне искать кого-то, если я не мог найти самого себя?

Я открыл глаза и прислушался. Катя спала. Да так крепко, что становилось понятно – у меня появился конкурент по саморазрушению.

Полежав какое-то время в тишине, я решил все же рискнуть – осторожно опустил руку ей под бок и вытащил ее мобильный из кармана халата. Но тот оказался предсказуемо заблокированным.

– Ты ради этого уложил меня себе под бок? – усмехнулась сонно Катя и, выпутавшись из моей хватки, села на кровати. – Верни мобильный.

– Зато ты поспала, – вложил аппарат в ее ладонь.

– Я позову этого абонента первым, когда будет можно.

– Ты же знаешь, что мне невыносимо быть без памяти. – Я проследил, как она слезает с кушетки и трет виски.

 – Голова болит?

– Да.

И не понять, что значит это ее «да». Захотелось малодушно припугнуть, чтобы не чувствовала себя тут главной.

– Кать, я припомню тебе все, – всмотрелся в ее профиль, пока она изучала содержимое папки.

– Обязательно, – кивнула она отстраненно. – Идешь на поправку, Сбруев. Хорошего вечера.

– Ка-ать? – окликнул ее, когда она взялась за ручку двери. – Я уже задолбался тут медитировать.