Мы полетим к чужой звезде…

Ведь именно в нем мы можем вести неспешные беседы обо всем за чашечкой чая, мечтать, верить…

– Пиво или чай? За пивом идти в магазин, – честно предупредил Алеша.

Миша задумчиво коснулся рукой легкой щетины на подбородке:

– Не надо. С собой.

– А сосиски, – спросил я. – горячие, отварные или с поджаренной хрустящей корочкой и хлебом?

– Пока еще не отваренные, не поджаренные, но “с собой”, – бодро ответил Штурман и мы засмеялись.

– Да здравствуют сосиски! – громогласно возвестил Миша.

А потом мы снова смотрели на дождь, как он постепенно проникает в дом пропитывая мир запахом водорослей и пожухлой травы.

В кипящей воде бурлили сосиски, им было весело. Мы смотрели на них, как на единое целое с окружающим миром.

– Откуда яма во дворе – новый трубопровод что ли рыли? – все же спросил я.

– Не поверил, – с досадой крякнул Алеша.

– Не очень, вам бы лица посерьезней держать, кирпичом.

– Роботу требовалась физическая материя и земля для этого вполне годилась. Он гудел, углубляясь все ниже. Время от времени четырехмерный куб создавал каких-то маленьких роботов, они что-то там делали, мы не знаем что, а потом он разбирал их, наверное, на атомы.

Я слушал рассказ как какую-то сказку, что предназначалась в этот миг только мне.

– А почему вы решили, что на атомы, а не на, допустим, запчасти? – спросил я, стараясь стать частью этой истории.

– Я думаю у робота и вовсе нет частей, – уничтожая сосиску пробормотал Механик. – он целый, он из своих атомов создает новые механизмы.

– Что это значит? – я недоуменно смотрел на них. Они внимательно смотрели на меня, в тишине, пронизанной шорохом дождя.

– Корабль построен, можем лететь.

– Я знаю, – сказал я. – Аквариэль, замечательное судно, хотя я его и не видел.

Причем здесь Аквариэль, бред, а мы ведь почти не пили.

"И я увидел движущуюся точку. Она была слишком мала, не звезда, а крохотная искорка. Корабль. Из его прожаренных дюз вырывались хлипкие выхлопы огня".

Шутка затянулась.

– Он здесь? – глупо спросил я, обводя взглядом кухню, словно звездолет мог быть спрятан под столом. Мне неожиданно стало не по себе. Не страх, а словно натянулась наконец какая-то струна внутри, зазвенела, заставила выпрямиться.