Столица русской смерти

Я попытался вернуться к мыслям о работе… Прошел почти год, как я сменил профессию, попытавшись полностью перекроить свои способ мышления и образ жизни. Прошло уже три месяца, как я закрепился в одной крупной фирме на юниорской позиции. Облегчения это не принесло, хотя счетчики обнулились. Я еще располагал неким объемом ресурсов. По моим расчетам, должен был пройти еще год в суете и попытках адаптировать в новой среде, прежде чем мировоззренческий и ценностный кризис накроет меня новой волной. Я не был уверен, что у меня есть этот год.

Я ничего не потерял в материальном смысле за последний год. Что было не сложно с моими умеренными потребностями в самых простых благах. С благами, кроме алкоголя и поездок в соседние города, было сложнее. Женщинам, кроме богатого внутреннего мира, мне нечего было предложить. К богатому миру прилагался алкоголизм в начальной стадии и тяжелый бэкграунд в анамнезе, поэтому женщин я понимал и не осуждал за их отсутствие в моей жизни. О детях и продолжении жизни я знал лишь из социальных сетей бывших друзей.

Я смотрел в окно. Надо было думать о работе, но я думал, о чем мы будем говорить с Костей. Хотелось узнать у него про опыт эмиграции. И про особенности композиции малой прозы. И еще много всего рассказать. Попробовать выплеснуть хоть немножко того ментального дерьма, что скопилось во мне за этот худший год моей жизни. И выслушать его совет: что с этим со всем делать? Что делать с тем, что от меня осталось? Написать текст об этом всем? Или сбежать от этого?

Я закрыл глаза и постарался визуализировать происходящее.

Мне казалось, что перед моими ногами огромный ворох остриженной шерсти. Из этого свалявшегося комка предстояло сделать клубок ниток, который бы указал мне дорогу. И для начала, нужно было вычесать шерсть, убрать сор и комки грязи. А еще меня беспокоили рыжие волосы, случайно попавшие в мой ворох. Я твердо решил, что рыжим ниткам не место в моем клубке. Этим и следовало заняться в ближайшие дни.

За мрачными и душными мыслями, с запахом овечьей шерсти в салоне, я пересек границы областей.

Я как будто вез мрак и духоту с собой, наполняя ими не только автобус, но весь мир.

Я ненадолго отключился перед самым въездом в город. Это был не сон, а забытие, провал в памяти. Очнулся я, как только лязгнули двери и салон наполнился вечерней прохладой и привокзальными ароматами.

Я мало знал об этом городе и не любил его. Но с первых шагов в нем чувствовалось что-то столичное.