Сбежать от зверя

 – А с твоими экспериментами – попользовали бы просто, и ничего бы ты не увидела.

– Что с Риммой будет?

– Ее уже нет.

Ее затрясло в моих руках от накатившей истерики, а я опустился на пол и утащил ее к себе на колени. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода. Я не мог ее отпустить, не мог позволить умереть. Художница бедовая! Но отсюда ей выход только в следственный изолятор. А оттуда – на смерть.

– Как тебя зовут?

– Марина, – прошептала она.

– Марина, я Тахир. Нам нужно тебя спасти. Мне нужно.

– Почему?

– Зря ты полезла, куда не следовало.

Мой мир не пускает людей просто так. Если люди не зарегистрированы – их ликвидируют.

– Я не хочу умирать.

– Ты не умрешь. Только слушай меня. Нам нужно довести все до конца.

– Что довести?

– Мне нужно сделать тебя своей. Тогда не тронут. Не имеют права. Не убьют.

Идиотка завертелась в моих руках, как уж на сковородке! Черт бы ее побрал! Значит, просто так отдаться непонятно кому – пожалуйста! А спасти свою жизнь любой ценой – не слышали.

А когда она цапнула за запястье, я уже не церемонился – скрутил руки за спиной до характерного «ай!» и потащил к кровати, еще надеясь присвоить ее хоть сколько-то по-человечески. Откуда такая уверенность? Понятия не имел. Но точно знал: эта девочка – моя.

Тошно жить одному. Невыносимо бесконечно страдать и чувствовать себя живым трупом без той, которой отдал душу. Я, наверное, пожалею об этом. Но мне нечего терять. А этой бойкой «куртизанке» – есть.

Я швырнул ее на кровать лицом в подушки и сел сверху, шлепнув по оголившейся заднице.

– А ну, спокойно! Ты хочешь следом за Риммой?

– Нет, – выдавила она, замерев.

– Тогда прекращай кусаться.

Потому что кусаться буду я.

Марина шмыгнула носом и тяжело задышала, когда я снял пиджак, кобуру с пистолетом и футболку. И я даже не сразу понял, что она там пролепетала, пока расстегивал джинсы и вылезал из них.

– Что?

– У меня не было никого, – повысила она голос. – Мужчины не было.

Я медленно опустился на кровать, стискивая зубы до боли.

Хотелось бессильно взвыть, но нам с ней нужен сейчас хоть кто-то решительный. Повою потом.

Я развернул ее на спину и склонился ниже, заглядывая в глаза. Как же она себе все-таки представляла это все сегодня? Что с ней не так?

Но зверю нравилось то, что видел. Рубашка девочки задралась до груди и, натянувшись на ней, обрисовывала соблазнительные формы. Плоский живот ходил ходуном, а глаза лихорадочно блестели в темноте безднами.