Пробуждение

Она с трудом поняла, что ее тело ощущалось очень холодным и заторможенным, словно не желало никуда идти или вообще двигаться.

– Где наши? – Марьяна услышала свой охрипший голос.

Кто-то помог ей подняться на ноги, и они медленным шагом направились прочь.

Она не помнила, как они вернулись в поселение. Не помнила и того, как Андрей с Геннадием Викторовичем обрабатывали ее раны и смывали кровь с ее рук. Она смогла осознать где она лишь когда Андрей довел женщину в ее комнату и усадил на кровать.

Марьяна посмотрела на руки и увидела повязку на левой ладони.

Мужчина опустился перед ней на колено и поймал ее взгляд.

– Тебе нужно поспать, хорошо? – очень мягко сказал он.

Женщина оглянулась на подушку и заставила себя кивнуть.

Андрей погладил ее по лицу и чуть улыбнулся.

– Все будет хорошо. Я обещаю. Просто… отдохни пока, ладно?

Она хотела было что-то сказать, но губы не повиновались, и поэтому она снова кивнула, хоть кивок и показался ей слишком незаметным.

– Хочешь, я останусь с тобой? – спросил сержант, нежно поглаживая ее щеку.

Она задумалась и медленно покачала головой. Она не хотела, чтобы он видел ее… такой. Ей было стыдно за то, что он видел ее в таком состоянии.

– Может, позвать Илью? – не унимался Андрей.

Она снова покачала головой, стараясь не смотреть в его голубые глаза.

– Ложись… Я приду утром, и все станет лучше. – Андрей приподнял одеяло и Марьяна посмотрела на свою кровать.

С тихим вздохом она забралась под одеяло, свесив ноги в ботинках с краю, и устроилась на подушке, безразличная ко всему.

Мужчина аккуратно расшнуровал ее обувь и снял ее, бережно положив ее ноги под одеяло. Потом он шагнул к изголовью и нагнулся, чтобы поцеловать ее в висок, но она натянула одеяло на голову.

Он все равно прижал губы – к ее макушке – и, погладив по плечу, ретировался из ее комнаты.

Стоило двери закрыться, Марьяна расслышала приглушенный разговор двух мужчин, а потом все затихло.

Несколько часов она пролежала в постели, не двигаясь, пока все не погрузилось во мрак глубокой ночи.

Прислушиваясь к воцарившейся в поселении тишине, она медленно выбралась из-под одеяла и обулась. Захватив с собой жестяную коробку с самокрутками с травой и коробкой спичек, она направилась прочь из своей комнаты.

В каком-то полусне она забралась по лестнице на крышу и, не замечая ничего и никого вокруг, прошла в самый дальний угол крыши, где никто никогда не бывал, и где можно было посидеть в тишине и одиночестве.