Пофигист и записки рыжего Льва

Вот нашел, эта большая, эта маленькая. Вот в самый раз.

Продолжаем сортировать мусор. Кому расскажешь, чем я на каникулах занимался, не поверят. Сортировщиком мусора работал, даже не работал, а подвергался рабскому труду.

Так, это журнал «Юный натуралист». А это я знаю, для тех, кто природу изучает. Это тоже не по мне. Че ее изучать, изучено уже все давно. А вот еще про уроки выживания. Где они предлагают выживать? В лесу, горах, пустыне. И зачем мне там жить, лучше бы что-нибудь про выживание в условиях скуки и тоски.

Так, и еще «Юный техник», «Юный электрик», «Юный садовник» и еще куча всякого отстоя. Здесь что до нас какой-то юный разнорабочий жил? О, а это что такое? Тетрадка, вся исписанная. На обложке надпись «Записки рыжего Льва». Странно, исписана от корки до корки, и, причем, вручную. Кто же сейчас пишет ручкой, когда есть клава!? И почему лев с большой буквы, да еще и рыжий? Странная какая-то тетрадка. Не знаю, но чем-то она меня зацепила. Что-то было в ней живое, теплое, кто-то водил в ней ручкой долго и старательно.

Только я хотел втихаря выйти на улицу, уже даже кроссовы натянул, как вдруг слышу:

– Сына, иди сюда!

Не снимая кроссовок, я подошел к двери зала, откуда доносился мамин зов, и осторожно заглянул, едва дыша.

– Заходи, чего встал, – сказала мама, она даже не повернулась в мою сторону, и несмотря на мои старания превратиться в мышку, уже знала, что я где-то рядом.

– Ты сильно занят? – вдруг поинтересовалась мама, отчего я уже понял, что у нее для меня было занятие, которое, конечно, по ее мнению будет важнее всех моих дел вместе взятых.

– Ну, я хотел свежим воздухом подышать, выйти на улицу, что-то душно, голова закружилась, – стал лепетать я, на ходу сочиняя разные причины, которые могли бы заставить маму отказаться от моей помощи. Но мои аргументы оказались не убедительными, и мама твердо заключила:

– Вот и хорошо.

– Вот блин, – закричала душа. Внешне этот крик выразился в отрывистом и нервном выдохе.

– Давай, давай. Раньше сделаем, раньше отдыхать будем, – добавила мама таким тоном в голосе, по которому становится ясно, что спорить и сопротивляться было бесполезно.

– Сейчас, соберусь, – сквозь зубы сказал я.