Пленница медведя

– Может, еще афродизиак какой подмешал? – растеклась я по стулу, вжимая впалый живот в край стола, чтобы не так сильно урчал.

– Дана, тебе и без афродизиака хорошо, – усмехнулся он, снимая с огня кастрюлю. – Ты просто признаться в этом себе не можешь. Давно не было хорошего секса?

– Да прям, – скривилась я. – Регулярно!

– Врешь ты хуже меня. – Он сгреб чеснок в чеснокодавку и щедро выдавил его в вареный картофель, пышущий паром. Я сглотнула тяжело вязкую слюну.

– Сезар, дай уже еды, а? – проскулила я.

– Потом мы с тобой продолжим махать мокрыми простынями, – серьезно отозвался он. – Картошку будешь?

– Все буду, – процедила.

– Ну вот так бы сразу.

Когда он поставил передо мной тарелку, я даже прослезилась – так это выглядело сногсшибательно! Три желтых картофелины и кусочки белого мяса в каком-то сладковатом соусе. Я зажмурилась, перекатывая его на языке, и блаженно вздохнула:

– Умеешь ты ломать волю…

– В этом месте благодарные люди хвалят еду, – поставил свою тарелку, усаживаясь напротив.

– Я хвалю твою находчивость и познания в травках тяжелого действия.

– А ты откуда знаешь про их действие? – поинтересовался благосклонно.

– Я же на химфаке учусь. А ботаника – моя страсть.

Он промолчал, но мне было плевать. Еда была непривычной – слишком простой, но от этого не менее вкусной, чем то, что я привыкла есть. Я едва не урчала от того, как кусочки мяса тают на языке, поджимая пальцы от удовольствия.

– Кофе можно? – обнаглела вконец.

Сезар вперил в меня мрачный взгляд, медленно жуя, но снова не снизошел до ответа. Видимо, его лимит светской любезности сегодня был давно превышен, да и то потому, что месяц ни с кем не говорил.

– А как ты думаешь, за что все таки тебя замкнуло в звериной ипостаси?

– Дана, я не хочу говорить на эту тему, – хмурил он брови, глядя в тарелку.

Вообще создавалось впечатление, что терпит. А меня несло, как ребенка, которому жизненно важно разведать границы и пределы, за которыми рванет.

– А на какую хочешь?

– Никакую не хочу.

– Хорошо. А алименты обсудить хочешь?

Он вздернул вопросительно бровь.

– Что ты так на меня смотришь? – и я облизнулась.

– Пытаюсь понять, как ты можешь есть и говорить одновременно, – устало охрип его голос. – А с алиментами у тебя ничего не выйдет, если только противозачаточный имплант у тебя под лопаткой не просрочен.

Я даже жевать перестала, замирая.