Пленница медведя

Поиск ответов был смыслом всего, я наслаждался азартом погони за знанием, и ничто так не наполняло жизнью… В какой же момент все пошло не так?

– А как это?

– Что?

– Ну, как это… по ощущениям? Когда ты медведь и не можешь обратно…

– Тебе правда интересно? – огрызнулся, оборачиваясь как раз в тот момент, когда она пулей метнулась к ружью у входной двери.

Я только прикрыл глаза, слабо качая головой, и вернулся к разделке мяса. Послышался лязг – схватила довольно умело. Не один я тут врал.

– Сезар, у меня вообще-то ружье, – и она прокашлялась.

– Правда? – усмехнулся. – Ты же стрелять не умеешь.

– Ты выстрелил один раз. Значит, еще один выстрел есть. Не надо меня недооценивать. – Добавила голосу угрозы, и так это было смешно. Только мои губы поползли совсем в недоброй усмешке.

– Я тебя не недооцениваю, – продолжал нарезать мясо, прислушиваясь. Стоит на месте, дыхание разгоняется – еще бы, бокал вина залпом на голодный желудок. А еще столько адреналина…

– Пожалуйста, будь хорошим мальчиком – пошли к машине.

Как мы заговорили.

– Я был хорошим мальчиком все утро, если ты не заметила…

– Не надо мне зубы заговаривать! – разозлилась Дана, отходя от двери.

– Ты плохо меня слышишь? Машина не заводиться, – все также занимался готовкой. Только не был уверен, что доготовлю, а надо бы – силы нам понадобятся сегодня. Только позже.

– Ты врешь мне постоянно. Думаю, насчет машины тоже врешь.

– Ну, вру. И что? Я никуда тебя не повезу. – Только внутри закипала злость совершенно другой природы.

– Сезар, я выстрелю, – голос девочки дрожал.

– Выстрелишь, и? Убьешь меня, а с волками что будешь делать? Ключей от машины у тебя нет, – я бросил нож и направился к крану. При этом девчонка то ли скакнула куда-то, то ли просто отшатнулась. Как не выстрелила – непонятно. – Связи нет. Ружье хоть умеешь перезаряжать?

Я скомкал полотенце и бросил на стол, оборачиваясь и упираясь в нее взглядом. Ее лицо сливалось по белизне с волосами. Но выражение решительное, глаза большие – аж залюбовался.

– Сезар, не надо, – попятилась она.

– Не выстрелишь, – и я метнулся к ней и вбок, хватаясь за ствол. Но выстрела так и не последовало. Она только всхлипнула, оставшись без оружия, а я схватил ее за шею и притянул к себе. – Идиотка.

Дана обхватила мое запястье, а я толкнул ее к ближайшей стенке и распял на ней, дурея от ее запаха, страха и темпа бьющейся на шее вены. Думать стало невозможно, запретить себе коснуться – тоже.