Пленница медведя

Достаточно соображавший, что это – друг, но недостаточно для того, чтобы вернуться. Вспоминая те минуты, я вдруг отметил, что трогает меня это только сейчас, в человеческом теле. Тогда я смотрел в его тревожное лицо, понимал, что он в отчаянии, но ничего не чувствовал. Я хотел уйти, забыть… Черт, почему? Почему я выпал в это состояние апатии? Почему зверь внутри решил, что нам с ним больше не интересна эта жизнь? Или это был не я и не он, а кто-то решил за нас?

Я моргнул, сглатывая вязкую слюну. Во рту пересохло.

У меня же сегодня праздник, второй день рожденья, мать его!.. Устал бояться, хватит. Захотелось чего-то особенного. Я порылся в запасах, выудил птичью грудку, достал вина из погреба. У меня все ж там девчонка, которую прижимал вчера к березе… Что за хрень происходит в моей жизни? И как из этого вылепить то, что нужно? Та еще задача. Но я же считал себя сообразительным.

Когда вернулся, на моей физиономии вероятно произошли слишком разительные изменения. Дана проследила за мной взглядом от камина, перед которым крутилась ежом.

– Что-то случилось? – хрипло спросила.

– Я осознал, что хочу жить, как никогда, – усмехнулся, ставя бутылку на стол. – Ты пьешь вино?

– Пью, – настороженно кивнула под моим взглядом.

– Отлично, – и я потянулся за бокалами. – Отметим?

– Что? – передернула она плечами.

– Я не знаю, – глянул в окно. – Хочется отметить…

По стеклам как раз забарабанило каплями, и желтый гравий во дворе потемнел. Хорошо подгадила погодка моим надсмотрщикам.

Оборотни – не звери, мокнуть ой как не любят. Я демонстративно помахал бутылкой на лестнице, гарантированно расстраивая свой конвой за кустами. Лишняя демонстрация наглости не помешает.

Дана ничего не замечала – вернулась к созерцанию огня.

– Сколько тебе лет? – И я выдернул пробку. Глухой звук ее капитуляции усладил слух. Определенно мне возвращалась способность чувствовать простые радости.

– Смешно, – повернула она ко мне голову, – тебя это интересует, когда собираешься налить вина, но не интересовало вчера, когда… – Она запнулась и прикрыла глаза.

Я налил два бокала и направился к ней.

– Честно говоря, я не знаю, что тебе сказать, – протянул ей бокал. – Не соображал тогда, что делаю… Вернее, были причины, но не человеческие. Никогда бы не позволил себе в уме взять женщину вот так.

Дана слушала меня, сжимая бокал, и, что самое интересное, отвела взгляд только в последний момент.

– Ты пытаешься извиниться? – слабо усмехнулась.