Исповедь исчезнувших

Хочу счастья! – обессиленно рухнув на стул, Майя затряслась в безмолвном плаче.

«Оо дьэ[5 - Оо, дьэ, як. – межд. Ох!], бедная моя! А как я хочу тебе счастья! Зря я лишнего наговорила. Был бы жив твой Нюргун, как сложилась бы ваша жизнь? Как он любил тебя! Каким славным отцом был бы… Счастье будто с рождения тебя стороной обходит. Мама подарила тебя нам, а сама ушла из жизни. Видать, судьба твоя такая… Я, как могла, старалась заменить тебе мать. Наряжала бусинками шиповника. Откуда ж мне было знать, что жизнь твоя будет усеяна не цветами его, а шипами», – боль и жалость кольнули ее сердце.

Не везет в жизни их младшей сестре Маайыс.

– Ладно, приходите с Сабдуллой вечером. Как брат воспримет, не знаю. Сэмэн не отдаст своих в чужие руки. Если хочешь, уезжай сама. Без детей… Ребятишки останутся дома, в Таас Оломе. На родине, – бессильно прислонившись плечом к отцовскому шкафу, Саргылаана, пряча слезы растерянности, отвернулась к окну. – Все рвешься куда-то… Когда же поймешь, что от себя никуда не убежишь, и никакой Сабдулла тебе не поможет! Тени прошлого неотступны, всегда будут преследовать по пятам.

Нужно просто смириться.

– Может, в других краях все и позабудется… – прошептала Майя.

– Детей оставляешь из-за шабашника. Он за длинным рублем приехал, а не счастье искать. Тимка с Айааной скоро совсем отвыкнут от тебя. Лучше бы думала о детях своих, как поднимать их будешь.

– Они уходят, потому что в сердце моем места себе не находят… С Сабдуллой я забуду его, чувствую.

– Майка, Майка, бедовая ты моя! Чувствует она… Чувства порой бывают обманчивы, – Саргылаана, подойдя к сестре, прижала ее голову к себе.

– Почему вы мне не сказали тогда правду о Нюргуне? Почему скрыли от меня? – пробормотала Майя, уткнувшись в теплую грудь старшей сестры. – Если бы я попрощалась с ним, мне было бы легче забыть и отпустить его.

Саргылаана промолчала. Вот уже много лет сестренка спрашивает ее об одном и том же, а у нее прямого ответа нет – слишком много неясностей было вокруг гибели одноклассника и первой большой любви Маайыс.

Нюргуна из армии привезли в необычном закрытом гробу, и хоронили военные. Родные молчали. Для земляков было много непонятного в смерти молодого солдата, лишь год назад ушедшего в армию, как и все их сельские парни. Афганская трагедия, унося жизнь Нюргуна, коснулась и их глухой деревни. Тогда об этой войне много не говорили, и никто ничего толком не знал. А дух его до сих пор витает над судьбой Маайыс.