Обещанная медведю

Ром…

Я резко сменила направление и бросилась в стеклянные двери рядом с кабинетом.

Саныч нашелся по звукам возни, характерному запаху псины и ругани. Я влетела на порог дальней палаты и замерла на вздох.

Зрелище было не для слабонервных. Парень корчился на кушетке, будто застряв на половине оборота – половина тела была покрыта шерстью, позвоночник выгнут дугой, кости черепа деформированы, будто вздулись, а губы изранены выступающими изо рта клыками. Саныч тяжело дышал, пялясь в потолок, периодически взвывая от манипуляций Шульцкой.

– Выйдите отсюда! – рявкнул на меня один, но я и не подумала слушаться, приблизившись к другу:

– Саша, я приехала! – выдохнула, склоняясь над ним. – Павлена Аракиевна, скажите им!

Саныч только успел скосить на меня глаза, как меня перехватили под руку:

– Выйдите!

Я вперила злой взгляд в поборника закона и порядка в приюте:

– Лапы убрал! Никуда я не пойду! Вы его пугаете только!

– Рома… – начала было Шульцкая, но и ей не дали слова.

– Гавр! – рявкнул этот блохастый кому-то за спиной. – Уводи!

– Еще одно движение, и я звоню Яворскому! – отскочила я в сторону. – Только тяпни!

– Ромалия Савельевна! – прорычали мое имя, пытаясь ухватить за запястье.

Только в эти игрушки я игралась отлично – сам Горький меня натаскивал по боевым приемчикам. Я выкрутила Гаврюше руку за спину и пустила вокруг себя, пока он не пришел в стенку лбом.

– Сергею позвони, – схватила его за шиворот футболки между лопаток.

И я отошла в сторону. Нет, иллюзий тут никто не питал – все знали, что больше, чем «вывести из палаты», в моем отношении никто ничего себе позволить не может. Но мне было плевать.

Саныч закашлялся, Шульцкая заматерилась:

– Да пустите вы ее! – вскипела. – Себе дороже!

Гавр оглянулся на остальных, но все же демонстративно принялся звонить начальству, а я скинула куртку в углу и обошла койку.

– Саш, – положила ладонь на лоб другу. Тот мелко подрагивал. – Давай расслабляйся. – Второй рукой я нашла его ладонь и крепко сжала. – Сейчас доктор введет тебе капельницу… Дыши. Ровно. Спокойно. Все хорошо…

Я ворковала над другом, игнорируя возню вокруг, пока до меня не дошло:

– А где Шеба?

Павлена Аракиевна поджала губы и закатила глаза, регулируя капельницу.

– Спалила мне новый халат… Перенервничала. А эти, – кивнула за плечо, – увели.