Бег за миражами

На этом месте незнакомец сделал непродолжительную паузу и, в некотором раздумье добавил:

– Вдруг за чем-нибудь таким, что и мне нужно?

И… улыбнулся этой своей мерзкой, всё понимающей улыбкой. Только не гыкнул, наглец!

Таша узнала! Да это же тот самый, с причала, только тогда он был в робе, а теперь в джинсах и светлой рубашке с коротким рукавом. Кого-то ещё напоминает…

В транспортном отделе было два кабинета. В одном сидели пятеро или шестеро молодых, весёлых сотрудниц и сотрудников, второй – кабинет начальника транспортного отдела, Краёва Арсения Георгиевича.

Кабинет начальника был шикарный, в плане напичканной в него техники. На огромном столе стоял навороченный компьютер и все прибамбасы к нему самых последних модификаций и даже чуть наперёд. А сбоку, на самом краешке письменного стола, лежала та самая гнутая железяка в промасленной тёмно-коричневой бумаге и не очень вкусно воняла чем-то техническим.

Всё-таки он! Таша ещё сомневалась.

Обходя стол, начальник отдела перевозок, подхватил железяку, какое-то время покрутился с ней, прикидывая, куда её пристроить, не нашёл ничего лучшего, как положить на пол возле стола, произнёс значительно, почему-то апеллируя к Таше:

– Очень нужная вещь, очень.

Сел за стол и попросил накладные. Профессиональным взглядом просмотрел их, ещё просматривая, нашарил ручку на столе и уже занёс руку для подписи, но неожиданно остановился.

Он вдруг понял, что вот сейчас подпишет, она возьмёт бумаги и выйдет из кабинета.

И он никогда больше не увидит эту женщину.

Но он уже осознал, только что, сию минуту, что это будет неправильно и несправедливо.

Она не должна так вот просто исчезнуть из его жизни!

Он отложил ручку, поднял голову и посмотрел, наконец, на сидящую напротив него женщину.

И Таша в очередной раз обомлела: на расстоянии вытянутой руки от неё сидел и смотрел на неё в упор… тот самый чех! Да-да, славянский, европейский, из её недавних фантазий – ЧЕХ!!!

Таша побледнела, ей стало нехорошо, в ушах зазвенело, и, последнее, что она услышала, опускаясь в полуобморок, это был голос Чеха:

– Мадам, что с вами? Вам плохо?

Гл.

Они шли по какой-то узкой извилистой улочке Праги.

– Старое место. – прошептал ей на ушко Чех. Он обнял её за плечи, а ей хотелось, чтобы он обнимал её всю. Было около двенадцати дня, почти полдень. Жара, как и солнце, поднималась в зенит и разгоняла людей с улицы.