Штормило! Море волнующих историй

 – Дела, дела…»

* * *

– Марина, зайди ко мне, – редактор газеты Филина курила в форточку, стоя на подъездной лестнице, когда я поднималась наверх, – дело есть.

– Хорошо, зайду, – намеренно пустив в голос струю напыщенного энтузиазма, ответила я начальнице.

Под руководством Филиной я проработала всего месяц. И мне нужно было упрочить своё место в журналистском коллективе, поэтому приходилось хорохориться, демонстрировать рабочую прыть… Хотя думать в эту минуту хотелось о другом.

Я с тоской глянула в окно, которое полузаслонила редакторша.

Там, сквозь гусиным пиром изящно писаную изморозь, разноцветными огнями мерцала городская ёлка.

* * *

– Марина, а езжай-ка ты в галерею. Там местные художники выставку сегодня открывают, – Филина, похожая на развязного очкастого юношу, теперь сидела за столом своего рабочего кабинета, как всегда, в расслабленной позе.

Одним плечом она касалась спинки кожаного кресла, вторым висела в воздухе, явно преодолевая желание (это слишком угадывалось) закинуть ногу на ногу.

Сковывали правила поведения, написанные для безупречно вышколенных девочек.

– Сейчас нужно ехать? – уточнила я.

– Нет, сейчас беги в поликлинику на медицинский осмотр. Он обязательный, ежегодный, в целях профилактики… А потом – в галерею.

– Ага, – кивнула я и развернулась, готовая сорваться.

– Чугункова!

– А?

– Фотографа не забудь! – Филина взглянула на ручные часы с крупным круглым циферблатом, покрывающим её запястье, и закинула-таки ногу на ногу.

* * *

Я проснулся от навязчивого звука, не сразу поняв, где нахожусь.

А ещё этот писк, жалобный, но настырный.

Приподнявшись на локтях, щуря ещё не привыкшие к свету глаза, я пробовал осмотреться, чтобы вернуть себя в действительность.

«А… квартира…», – сообразил-таки я, углядев на полу картонную коробку из-под макарон «Мутлу», в которой заночевала моя электронная книга.

Я слегка успокоился… Но вопль!

Он продолжал пытать моё сердце, и без того сбитое с толку внезапным пробуждением и скакавшее теперь вприпрыжку.

Я вылез из кровати. Босиком прошлёпал к балконной двери.

В её стеклянный проём частил дождь.

Сквозь белёсую смуту воды застиранным зелёным пятном мне являлись полупризраки-полудеревья.

Я открыл дверь.

* * *

Господи Иисусе!

Выходцы из ада существуют!

То был котёнок с разинутой в полувопле, в полушипении алой пастью.