Штормило! Море волнующих историй

 – Я за ней спустилась, а тут пусто!

Женя виновато подёрнул острыми плечиками, мельком осмотрелся, но тщетно.

– Так где кастрюля? – несмотря на растерянность жениха, настаивая на своём, вновь вопросила Галина. Ключ от квартиры, лежащий в кармане, делал её хозяйкой положения.

– Скомуниздили твою кастрюлю! – психанул жених.

– Как скомуниздили? Это ты виноват! Где тебя носило?.. – грубо, как гвоздями, словами забивала «под каблук» Евгения раздосадованная Галя. – Хорошая была кастрюля… Большая!

– Вот зачем тебе большая кастрюля? – не выдержав, взорвался-таки Женя.

– Ты долдон? Чтобы кушать!

– Куда тебе из большой кастрюли кушать? Ты ж сама как большая кастрюля… Хорошо, что украли! Скажи ворам спасибо! Позаботились, блин.

* * *

Следующим утром Галя пришла на работу весьма расстроенной.

Она загрузила в кофеварку свежие зёрна и, в ожидании бодрящего напитка, решила посоветоваться с подругой-сотрудницей, которая деловито сидела за своим столом с документами в руках, читала их и даже что-то карандашиком подчёркивала.

– Скажи, я толстая? – Галя повернулась боком, оценивающе рассматривая себя в большое офисное зеркало. – Женька запретил мне из большой кастрюли есть.

– Ты из большой кастрюли ешь? – удивилась Галина коллега, оторвав внимание от бумаг. А секунду подумав, подавила: – Ну да… вообще, чуток заметно… Но ты же из неё уже не ешь?

– Не ем, – подтвердила Галина, – большой кастрюли уже нет… И Женьки нет.

– Куда все делись? – окончательно вынырнув из рабочего состояния, озадачилась проблемой Гали её подруга.

– Кастрюля при переезде пропала, – беря в руки чашечку с горячим кофе, исповедальным тоном сообщила Галина, – вор украл.

– А Женю – баба? – ни в лад, невпопад брякнула подружка, чем ужасно рассердила собеседницу.

– Какая баба? – сделав маленький глоточек, возмутилась Галя. – Он сам ушёл.

– А ты?

– А я одна осталась.

* * *

Галина не звонила Евгению.

«Ключики-то от квартиры у меня.

А Женя домой не просился уже две недели. Возможно, не хотел. Но Галя так не считала, думая, что тот вот-вот перебесится, вернётся к ней и прощения попросит.

Ложась вечерами в холодную постель, она с материнским сочувствием вспоминала длинное худое тело жениха, днями напролёт занятого сложной компьютерной работой.

«Обнять и плакать, – думала она, – обнять и плакать».