Штормило! Море волнующих историй

Как будто случайно.

Помню, июнь пришёл с ливнями.

Листья на высоких тополях, растущих у моей трамвайной остановки, уже достигли пика своей краткосрочной жизни.

Плоские лопасти их тел, уже запылённые едва наступившим летом, милосердно омывали дожди.

Но я не тополь.

Обильные осадки действовали на меня губительно.

Арендованная мною квартира, и без того затхлая и сырая, всю зиму терзавшая меня холодрыгой, весной и вовсе «разродилась» мышами.

По ночам грызуны шебуршались, пища и дерясь за найденные крошки.

Я холодела от ужаса, боясь, что они вскарабкаются мне в кровать.

– Так мыши вроде по кроватям лазить не умеют, – сказала мне Вера, когда я, прося совета, как быть, пожаловалась ей на своё житьё-бытьё, – у них лапы вроде как не приспособлены вверх карабкаться. Иначе б мыши на деревьях жили.

– Дай бог, дай бог, – сильно сомневаясь в Вериной логике, тяжко вздохнула я. – Знаешь, Вера, я решила снять получше квартиру… Филина меня жалует.

– Ко мне обратись, – вздёрнула носик Вера.

– К тебе? – ничуть не удивилась я Вериной компетенции на рынке недвижимости. Она знаток в каком угодно деле. – Обращаюсь!

– На фига тебе снимать квартиру? – состряпала скептическую гримасу всегда критически настроенная Вера.

– Как на фига? – не поняла я, куда клонит корректорша.

– Ой, да не будут тебя мыши есть! Костями подавятся! Я вообще не о том, – перешла на шёпот Вера, предварительно оглянувшись назад и убедившись, что наш разговор никто не слышит. – А Вовка на что? Парень молодой, холостой. С квартирой! Видно, что ты ему нравишься… Бери его в оборот. Дескать, готова быть вашей, Владимир, на веки… И всё! Дело сделано. И мышей кормить не придётся.

– Да? Прямо так и сказать: ваша на веки? – внезапно одухотворилась я очевидной Вериной идеей.

– Да. Так и сказать, – довольная тем, что я вняла её поучительности, подтвердила корректорша, – всему тебя учить надо.

– А Влад? – схватилась я за самый веский аргумент, который был, на мой взгляд, непреодолимым препятствием в этом деле.

– А что Влад? – Вера наклонилась ещё ниже. Близко-близко к моему лицу. Теперь её шёпот звучал почти зловеще.