Наследник для медведя

 – Какого черта на тебя бросается этот кот?!

– Не твое собачье дело! – орала я в трубку, топая ногами. – Исчезни из моей жизни! Ты слышишь меня?!

– Я сейчас прикажу своим бульдогам тебя привязать к кровати, пока не приеду сам. Ты меня слышишь? – холодно цедил он. – Он тебя головкой ударил, пока пытался трахнуть?

– Снова судишь по себе!

– При всем желании не могу – я не пытался!

– Пошел ты! – процедила я и запустила мобильник в стенку.

В коридоре продолжалась возня. Я слышала рычание Джастиса, звуки глухой борьбы, а сама гипнотизировала приоткрытые в коридор двери.

– Мисс?.. – донеслось вопросительное, когда я вышла из спальни.

– Сигареты где-то в сумке, – раздраженно отмахнулась, направляясь к тумбе, но сразу же бросилась к дверям, активировала замок, прошмыгнув в проем и захлопнула за собой дверь. Быстро они ее не откроют. Но бежать я и не думала. Что Рэму моя беготня? Сбежать от него можно было только одним хорошо знакомым мне способом.

И я кинулась на крышу…

***

Я знал, куда она исчезла.

Пока моя охрана вскрывала замок, я прошел по коридору, ведущему от ее квартиры к лестнице на крышу. Она оставила четкий след из смеси запахов, которым сложно сопротивляться – туалетная вода, кофе… отчаяние. И все это было про меня.

Я будто листал книгу о своей жизни, написанную чужими эмоциями, но пальцы дрожали, переворачивая очередную страницу. Мне не составляло труда просчитывать людей – мотивы, намерения, предлоги и истинные причины. Сейчас же это ясновидение будоражило нервы.

Сложно сказать почему, но с каждым шагом жизнь сжималась до этого узкого коридора, являя странную исковерканную суть. И та проступала несмываемыми чернилами уже не на страницах – в душе.

Вика выбрала верхний этаж не потому что дешевле. Она оставляла себе запасной выход, как и много лет назад, когда бросилась с пятого этажа здания детского дома. В деле было указано, что пятнадцатилетняя девочка не выдержала домогательств. Не выдержала, что ей указывали, что она должна делать… и с кем спать.

И я даже не знал, что будоражило больше – суть или то, что эта суть меня… пугала.

Я толкнул двери на крышу и сразу увидел ее.

Свой шиповник на снегу… последний. Который в любую секунду могло снести порывом равнодушного ветра…

Вика заставила меня чувствовать. Всего одна ночь с ней, несколько звонков – и эта бескомпромиссная несгибаемая женщина не оставила другого выбора, кроме как вспоминать, как это – злиться до бешенства и хотеть до безумия.