Чакона. Часть I

Вроде бы я их всегда хорошо писал.

– Какой бы он ни был, он наверняка будет лучше того, что написала я, – заверила она. – Потому что я их никогда нормально не писала. Как тебя зовут?

– Саша.

– Настя, – протянула она руку.

– Рад знакомству.

– И я.

Когда я взял её руку, у меня внезапно родилось дикое желание остановить время навеки и никогда больше с ней не расставаться.

– Ты пианист?

– Что? – переспросил я, почувствовав какое-то волнение в груди.

– Я спрашиваю: ты пианист?

– А, да, пианист, – чуть засмеялся я.

– Бывает, – засмеялась она.

– Ой, извини, чего-то я прилип, – освободил я её руку.

– Поэтому я и спросила: пианист ли ты, что так цепко держишь.

– Ха-ха! Да это рука сама чего-то к тебе пристала.

– Ха-ха.

– Ну, а ты, я так понимаю, вокалистка?

– Да, вокалистка.

– Чудесно.

– Кстати, как ты сдал экзамен по специальности?

– На четыре.

– Ну, неплохо.

– Но я ещё параллельно сдаю экзамены в техникум, а здесь у меня, так сказать, эксперимент: возьмут – не возьмут.

– Ну, я думаю, что должны взять, – заверила она.

– А я – нет.

– Почему?

– Потому что у нас поступает четырнадцать пианистов, а берут в этом году только восемь, и у всех у них программа на три головы выше, чем у меня, и играют они гораздо лучше.

– Так, я верю в то, что ты поступишь, – убеждённо противостояла она.

– Ну, если ты веришь, значит так и будет.

– И никак иначе!

– Ну, а ты как сдала свой вокал?

– На пять.

– Молодец! – отметил я.

– Если бы ты сейчас с диктантом мне не помог, то это уже не имело бы никого значения.

– Светлана Третьякова, Иван Кадышко, Вячеслав Пономарев, Владимир Лазарев и Настя Новикова! – прервал наш диалог голос профессора, стоявшего возле открытой двери. – Заходим отвечать на вопросы по билетам!

– Ой, всё, я пошла, – спохватилась она.

– Удачи тебе!

– Спасибо, увидимся! – внезапно она обняла меня и побежала со всеми приглашёнными абитуриентами в класс.

«Настя» – это имя звучало в моей голове как предчувствие чего-то нового, светлого и более неповторимого в моей жизни.

В таких размышлениях я находился до тех пор, пока из класса не вышла Света Третьякова, по лицу которой можно было сказать: «экзамен сдан успешно».

– Ну что? – спросил я её.