Чакона. Часть I

– Ладно, давай, увидимся завтра на футболе!

– Давай, чудак!

Положив трубку, я уселся на пуфик и, уткнувшись глазами в письмо, заново начал его читать и анализировать. Значит, Артём Иосифович после моей просьбы поступить к нему в класс дал мне этот шанс, так получается?

Тут я услышал, как в квартиру вошла Алиса.

– Привет, чего здесь сидишь? – спросила она, поставив на пол свой этюдник.

– Вот чего, – ответил я, подав ей письмо.

– Что это?

– Прочти!

– Да ладно! – произнесла она с округлившимися глазами, оглядев письмо с двух сторон.

– Да.

– Ха-ха! Класс! – воскликнула она.

– Во-во, я бы хотел, чтобы вот так отреагировала наша мама.

– Слушай, ну так она не отреагирует точно.

– То-то же.

– И что ты будешь делать? – спросила она, усевшись на пуфик напротив.

– Не знаю… Вова подал идею поступать и в техникум, и в десятилетку, а там уже как сложится.

– Ну, давай попробуем так, – подхватила Алиса, – мы же всё равно сами едем на вступительные, маме пока ничего не скажем.

– Думаешь, это всё-таки будет блестящая идея? – скривился я.

– Я думаю, будет глупо не воспользоваться своим шансом.

– А если я поступлю в десятилетку, как мне потом сказать ей об этом?

– Ну, скажем как-нибудь. Например, хорошей отмазкой будет, что мы не хотели её расстраивать понапрасну.

– Ну да, логично.

– Не, так и вправду: ты же никуда ещё не поступил, верно? Чего мы об этом беспокоимся?

– Это интересная мысль, – призадумался я.

– Пока ничего.

– Ну что ж, давай попробуем, а там – была не была.

Через три недели мы с Алисой рванули в Ленинград и подали её документы в художественный институт, а мои, как и планировали, в техникум и в десятилетку. За музыкальную теорию и прочее я абсолютно не волновался, потому что был уверен, что сдам их успешно. Чего было не сказать о моей игре на фортепиано, из-за которого я практически не вставал, каждый день тщательно отрабатывая программу для вступительного экзамена.

Вступительные в жизнь

Десятого июля 1965 года в 11.00 на первом этаже Ленинградской консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова теснилось огромное количество абитуриентов в ожидании вступительных экзаменов. На улице палило жаркое июльское солнце, от которого невозможно было спастись даже в холле консерватории. Каждый из абитуриентов что-то повторял, зубрил или просто гонял нотными тетрадями ветер перед лицом.