Чакона. Часть I

Машина подъехала к дому и я попрощался со всеми:

– Большое Вам спасибо!

– Давай, удачи! – пожелал мне на прощание Шварцман и волга двинулась в сторону главной дороги.

Проводив взглядом машину, я открыл буклет и прочитал вслух то, что мне написал на нём Артём Иосифович: «Никогда не сдавайтесь и не останавливайтесь! Следуйте этому девизу и Вы будете встречать закат своей жизни на самой высокой и прекрасной вершине. Уважаемому Александру Каберману от Артёма Шварцмана».

Улыбнувшись, я радостно вздохнул и двинулся домой.

– О, Господи, какой ты мокрый! – перепугалась мама, замерев с полотенцем в прихожей.

– Всё нормально, мам, я не утонул.

– Давай, быстро снимай всю одежду, – начала она мне помогать. – Какой ужас, всё мокрое!

Мою маму звали Анастасия Павловна, она была красивой женщиной высокого роста, с длинными чёрными волосами и стальным характером. Такой она стала после смерти нашего отца пять лет назад. Она как и прежде работала на швейной фабрике и иногда подрабатывала на дому, делая вещи на заказ.

Она была по жизни далёким от творческого мира реалистом и не особо поддерживала мои музыкальные поиски. Но в творчестве Алисы она видела успехи и по советам преподавателей художественной школы всё-таки согласилась, чтобы Алиса в этом году поступала в художественный институт в Ленинграде.

Быстро надев сухую одежду, я влетел в комнату отца и, отодвинув этюдник с картиной Алисы, кинулся к отцовскому шкафу в поисках пластинки Горовица.

– Привет! Ну что, как концерт? – спросила Алиса, войдя в комнату.

– Привет! На, прочти! – протянул я ей буклет с автографом Шварцмана.

– Так ты что, всё-таки к нему подходил?

– Да, я ходил проситься к нему, – ответил я, широко улыбнувшись.

– Класс! – воскликнула она, замерев на месте. – И что, взял?!

– Взял только мои данные, – разочаровал я её, продолжив перебирать в руках пластинки, – сказал, что больше ничего не обещает.

– Кто не обещает? – спросила мама, входя в комнату и вытирая полотенцем чашку.

– Мама, я же тебе не сказала! – подхватила Алиса.

 – Саша сегодня играл на мастер-классе одного профессора из Ленинградской консерватории.

– И?

– И ходил проситься, чтобы он взял его к себе в класс десятилетки.

– Какая десятилетка, что за бред?! – замерла мама на месте. – Саша?

– Что?

– Это я ему посоветовала пойти и попроситься, – закатила глаза Алиса.

– Зачем?

– Потому что знаю, как он хочет быть пианистом.

– И что он тебе сказал? – посмотрела на меня мама.