Пассии

Какие-то из них он помнил хорошо, а другие не помнил вовсе. Школьные годы, как ни странно, Николай помнил неплохо, хотя практической пользы в этих воспоминаниях не видел никакой, а сентиментальностью, по крайней мере, теперь, совсем не отличался.

* * *

– Думал, я тебя не узнаю? Шифруешься, что ли? – громко и насмешливо говорил, приближаясь к Николаю, коренастый человек примерно одного с ним возраста, с пивным животиком, детским лицом и поросячьими глазками, изучающе смотревшими из-под козырька дурацкой бейсболки.

 – Валера я! Васин! – заорал человек, счастливый то ли от того, что Николай никак не мог узнать его, то ли от того, что у него появилась случайная возможность заявить о себе миру в лице нескольких посетителей ВВЦ, чьё внимание было привлечено криками Валеры, на время заглушившими ностальгические песни советских лет, лившиеся из невидимых динамиков.

– Твою мать, – недовольно пробормотал Николай, узнав в весельчаке бывшего безликого троечника Васина, к которому тогда ещё будущий серебряный медалист Люшин относился с хорошо скрываемым презрением.

Но, спохватившись, растянул губы в подобие улыбки, неубедительно и без особого усердия изображая радость от случайной встречи.

– Ну что? Пивка? – продолжал орать Валера, не выпуская протянутой для рукопожатия руки и не переставая при этом сканировать Николая взглядом.

– Да можно, в принципе… – пробормотал Николай, сдаваясь под напором бывшего одноклассника. В конце концов, в свою пустую двушку на улице Академика Миллионщикова он успеет всегда, а наступавший летний вечер располагал к бездумному и расслабленному времяпрепровождению.

– Я тут знаю одно местечко, – заговорил Валера, понизив, наконец, голос. И быстро пошёл, почти побежал, петляя аллейками, и привёл Николая в одно из летних кафе где-то на отшибе ВВЦ, где никого почти не было. – Ну, рассказывай! – требовательно сказал он, сделав изрядный глоток пива, отчего губы его сделались влажными, а глазки – ещё более поросячьими. – Ты что-то грустный. Не рад мне? – подавшись вперёд, Валера буравил Николая испытующим взглядом.

«Да он нормальный ли?» – подумал Николай, припоминая, что при всей своей кажущейся безликости Валера и тридцать лет назад отличался своеобразным юмором и эксцентричными выходками, а вслух спокойно сказал:

– Рад безмерно.

За год работы риэлтором Николай уже успел столкнуться с придурками самого разного рода и твёрдо усвоил, что доброжелательность и спокойствие – лучшая защита от них.