Игры с адреналином

Мол, занавес только по моей отмашке и говорю поэту:

– Ладно, Николай Николаевич, давайте хотя бы отметим конец нашего романа по-гусарски.

А сама достаю бутылку шампанского, снимаю туфель и протягиваю поэту. «Гусар» мой вытянулся насколько позволила фигура и возраст и застыл с туфлем в руках. Я, взобравшись на стол, одной рукой стала наполнять шампанским импровизированный бокал, при этом щедро поливая шипящим напитком голову и костюм поэта. Другой рукой даю отмашку. И занавес пошёл…

Что-о-о было! Сначала кто-то начал аплодировать, кто-то засмеялся.

Смех стал гомерическим, но я это уже слышала из коридора, когда бежала с гитарой в мой родной дом, в мой «Распутин».

«Как, гоубушка, так гано», – встретил меня князь. И я не выдержала, разрыдалась и всё, всё-всё князю рассказала.

Реакция была неожиданная. Князь начал хохотать, потом позвал музыкантов и ряд посетителей – ну, там Оболенских, Олсуфьевых, Юсуповых, Мещерских – и пересказал им всё это с различными комментариями. «Распутин» так поздно никогда не закрывался!

А посетители тут же организовали комитет в мою защиту.

Назвали «Большевистские руки прочь от тела Виктории». И даже немного денег собрали.

Вот права пословица: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

Во-первых, назавтра все газеты Парижа, да и не только – Лондона, Западного Берлина, Вены и прочее, – вышли с аршинными заголовками типа: «Их культура», «Большевик-функционер в роли стриптизёра», «Чем Советы хотят нас запугать» и тому подобное.

Во-вторых, в «Распутине» появился так называемый атташе по культуре советского посольства. Он подробно обо мне расспрашивал, и я начала бояться уже по-настоящему. История с похищением Мюллера и Кутепова была свежа в памяти всех эмигрантов. Однако выручил меня князь Гагарин. Просто однажды вечером в перерывах между пением меня позвал в свой кабинет князь. Там сидело двое молодых людей. Внешности самой неприметной. А я по-французски-то ещё почти никак. В общем, дали они мне подписать какую-то бумагу.

Князь покивал так, мол, подписывай, голубушка, не сомневайся. Подписала. Спросила потом, что это за бумага. Князь так хихикнул и сказал: «А это чтоб не приставали», – и ущипнул меня, конечно, за попку.

Через 20 дней мне пришло письмо от президента Франции. Меня президент поздравлял с вступлением во французское общество. То есть я стала гражданкой Франции.

А эти же двое молодых людей встретились с нашим культурным атташе.