Истинная дракона. Противостояние

Почему нет? Лучше поздно, чем никогда.

– Зул, еще кофе? – подошла Алиса.

Конечно, она не упустила ни одного слова из беседы и вовремя пришла закрепить положительные решения своего мужчины. Алекс сгреб жену в объятья, взглядом давая понять, что его личная сатисфакция еще впереди, и Алиска закусила губы, сдерживая улыбку. Оставалось лишь радоваться за этих двоих, и…

…сердце вдруг больно ударилось о грудную клетку и зашлось, как шальное. В сознание ворвался дикий страх. Я ясно услышал ее сдавленный крик: «Аршад…»

Дернулся, хватаясь за голову, и грудь разорвало от боли.

«Оборачивается… – догадался. – И смертельно этого боится!»

Я замер, сконцентрировался на ее эмоциях и со всей силы дернул их на себя. Не должна она расплачиваться за мои ошибки так жестоко! С трудом разлепил глаза и бросился к двери, еле обогнув Алису и едва успел выбежать во двор, как меня будто разорвало пополам. Кажется, снес небольшую елку, когда раскрыл крылья, повалил забор и рухнул сверху на навес, завалив поленницу.

* * *

Как же хотелось умереть! Я взвыла в ужасе, раскрыв губы и чувствуя, что удлинившиеся клыки уже не помещаются во рту. Держал только взгляд Джинна. Отчаянный, собранный и жесткий. Он вдруг сжал меня сильнее, впечатывая в свою грудь, несмотря на то, что когти вспарывают его плоть, и, оперевшись о стену, сполз со мной до самого пола:

– Майрин, – шептал на ухо, – тише, я тебя не брошу, малышка, – рывком втянул воздух, когда мои кисти свернуло от судороги и когти вошли глубоко в его плечи.

Кровавые ручейки рисовали нити причудливой сети, в которую мы оба угодили. Я не сразу осознала, что дрожа лежу на плече Аршада и провожаю алые струйки взглядом. Пальцы заскользили по его липкой коже, я всхлипнула… и заплакала.

– Аршад…

– Тш, – он так и не выпустил меня из рук. Рывком поднялся, прижимая к себе, и понес через гостиную: – Все хорошо… Все позади.

И я держалась за него как никогда. Даже стоя под струями воды, не могла расцепить руки – казалось, стоит его отпустить, и чудовище снова рванется наружу.

* * *

Отголоски ее боли все еще били нервы, но моя девочка была в безопасности. Я шумно вздохнул в темноте, боясь шевелиться, когда рядом грянул родной отборный мат.

– Никогда так не радовался, что русский – мой родной, – процедил Алекс, осторожно осматривая мою звериную ипостась.