Истинная дракона. Противостояние

– Повелитель хочет, чтобы ты была его спутницей, – испуганно продолжала она. – Предпочтешь не согласиться с его выбором?

– А ты? – парировала, но ее слова настораживали. Что задумал Аршад? Зачем это все? – Что нужно? Только быстрее.

– Быстрее не получится. Сначала выбираем одеяние, потом – поклонение Алл…

– Это пропустим.

– Нет.

– Не буду.

– Будешь стоять на углях.

Я оскалилась:

– Договорились!

Данира побледнела, а я ответила на входящий звонок:

– Сахир, слушаю, – дыхание сбилось, и я закусила губы, чтобы не начать хватать ртом воздух.

– Шейли… – он замялся, – Правитель запретил сообщать вам новости по этому делу.

Я опустила мобильник, не попрощавшись, и уставилась в пол. Нет, мне и самой хотелось в какие-то моменты перегрызть Харивву горло, но это перебор. А если за мной начнет стелиться кровавый след после каждого дела? Объяснить Аршаду, что людей убивать нельзя, будет сложно. Джинны ценили жизнь по-своему, но прежде всего – свою собственную.

Он хочет, чтобы я не просто сопровождала его на приеме. Я должна буду стать центром праздника.

По коже промаршировала волна мурашек, захотелось спрятаться у кого-то запазухой. Сильного. Надежного…

Я растерянно подняла глаза на даниру, обнаружив, что та стоит с платьем. Золотистое, переливающееся камнями-каплями от бретелек до шлейфа… Оно завораживало. Шелест камней, как звук дождя…

… и взгляд!

Вспышкой в сознании, пронзительный, хищный… дикий… и невероятно притягательный.

– Шейли, что с вами? – резкий голос Даниры словно вырвал из сна.

Я моргнула, тряхнув волосами. В горле пересохло.

– Можно… чаю? – рассеяно огладила ткань платья, которое протягивала помощница.

– Сейчас распоряжусь, примерьте – это подарок Повелителя, – и она всучила его мне. – У нас мало времени, вам еще предстоят процедуры для красоты. Душа и тело сегодня как никогда должны быть в равновесии, – похоже, она не теряла надежду, – чтобы вы могли завораживать своего мужчину, как никогда прежде. Представление Высшим Повелителям – очень серьезный шаг.

– Хорошо, – отвернулась я, лишь бы она замолчала.