Неизъяснимая прелесть первоисточника

Один из борцов за качество литературного языка с горечью констатирует:

Бросая взгляд на нынешнюю израильскую русскоязычную печатную продукцию, невольно

приходишь к горестному выводу об угасании русской словесности в Израиле.

Основное зло автор усматривает в широко распространившемся самиздате. Несколько фрагментов из его размышлений на эту тему:

Речь идет о заведомо бездарных и непрофессионально изданных многочисленных образцах неудобоваримой печатной продукции…

…самиздатчики творят, сокрушая здравый смысл.

Самиздатчики – народ воинствующий, готовый грудью встать за свое право являть себя миру наряду с талантливыми людьми. Они требуют всеобщего равенства для всех писак независимо от их таланта и подготовленности. «Свобода, равенство, братство!» – это их лозунг, лозунг голоштанников от словесности, литературных санкюлотов.

Свобода от умения и таланта, равенство в признании независимо от качества работы, маргинальное братство-святотатство…

А зло, проистекающее из самопальной поэзии, велико, ибо чудище это, рекомое Самиздат, обло, озорно, стозевно и лаяй…

Равенства, равенства вожделеют самиздатчики, литературная беспомощность которых с лихвой компенсируется воинственным стремлением отстоять свое право получить признание и стоять почти что рядом (вы на «П», а я – на «М») с настоящими поэтами и писателями…

В интересах русского слова в Израиле необходимо показывать истинное лицо невежественных самоиздатчиков, не бояться их воинственности и рева в защиту своей литхалтуры.

С целью дискредитации самиздатчиков ревнители русской словесности применяли оригинальный творческий прием – сочинение от имени самиздатчиков текстов весьма низкого уровня. И, надо сказать, им это неплохо удавалось. Ниже рассматриваются три небольших произведения, созданные в этом жанре.

Рассказ «Пантеры» завершается чтением поэтессой Фукс своих новых стихов:

Лежу в объятьях минотавра.

А он сношается, нахал,

В сварной избушке из двутавра

И изумрудных опахал.

Я отдаюсь меж двух истерик,

Я необузданно добра.

Русалкой я стремлюсь на берег,

Вся в чешуе из серебра.

Даже беглое прочтение рассказа не оставляет сомнения в том, что уровни профессионального мастерства ревнителя – автора и Пантеры Фукс вполне соизмеримы, чтобы не сказать более.

Я повиновался – я за свою жизнь так привык к повиновению, что если некому было повиноваться, я был не в своей тарелке.