Его чужая истинная

– Ты помнишь этот город? – спросил вдруг.

– Да.

– Какой он?

– После того места, где я родилась, очень приветливый. Светлый, добрый, щедрый, дружелюбный. Я была очень испугана, когда мама привезла меня сюда. Но все быстро наладилось, пока отец не явился снова. И нас спас Аршад. – Я вытерла пальцы и облизала губы. – И готовят тут вкусно. Амалу стоило бы тут пожить. Для разнообразия.

– У брата свои трагедии, – уклончиво отозвался Яр. – Он очень любит отца…

– Так и ты любишь.

– Мой отец, сколько его помню, было окружен любовью.

Я пожала плечами:

– Нельзя жить чьей-то жизнью, Яр. Даже если она у тебя длинная, и ты не знаешь, на что ее потратить. У меня вот она короткой оказалась. Поэтому я не собираюсь терять времени. Спокойной ночи.

Он тихо вышел, а я упала на кровать и сразу же уснула.

***

Амал

– Уходи…

Я повернул голову к Аррану. Очнулся, наконец. На него было больно смотреть.

– Пришел напомнить, какой ты у нас победитель без царапины?

– Пришел напомнить тебе, какой ты у нас идиот, – огрызнулся я. – Нет здесь победителей.

– Я хоть что-то сделал, – прошептал он треснувшими губами, болезненно морщась. – Ты же просто использовал и вышвырнул Мальву.

– Не твое это дело, – процедил я.

– Я не позволю Мальве остаться смертной.

– Хорошо жить без ответственности, да, Арран? – поднялся я со стула и направился к нему.

– Мама поймет, – гневно блестел он на меня глазами.

– Ты ее спроси сначала! – процедил я неприязненно.

– А что мне надо было, поговорить с тобой по душам? – скривился он.

– Просто не лезь. Мальва – не твоя.

– Она – моя истинная. И ты ничего с этим не сделаешь, – холодно всаживал он в меня остро заточенные слова. – Будет все, как у родителей – она станет моей, а ты останешься один.

Захотелось его добить. Но я сцепил зубы и вышел. И сразу наткнулся на взгляд матери. Она стояла, оперевшись о стену напротив. Показалось, что я за эти несколько дней стал старше нее на сотню лет, а она все такая же юная… Но взгляд ее потух и непривычно потемнел.

– Иди сюда, – раскрыла она вдруг объятья, и я свесил голову, грустно усмехаясь.

– Прости, – шагнул к ней.