Все видно с небес

* * *

Если физическая смерть начало новой жизни – высокой и духовной, то для чего сначала даётся человеку жизнь низменная и материальная? Чтобы показать ему раз и навсегда, насколько он убог по сути своей?!.

* * *

Мудрецы проживают свой век аскетами, проходимцы и бандиты – сытно, средний человек – в меру своих возможностей. И в целом издалека род хомо сапиенс выглядит как вполне благопристойное сообщество достойных индивидов.

* * *

Возлюби ближнего своего… Если, конечно, сможешь заставить себя сделать это.

* * *

Нет ничего более разрушительного для здоровья телесного, чем путешествия в отдалённые и дикие уголки планеты. И нет ничего более полезного для здоровья духовного, чем эти же самые путешествия.

* * *

Фамилия бывшего главы Российской антидопинговой службы была Дурманов. Хуже не придумаешь!

А как вам широко известная и любимая многими поколениями песня «Наш край», созданная на слова А. Пришельца?

* * *

Расширять свой кругозор легче всего через узенькую замочную скважину.

* * *

Забив камнями в яме-ловушке первого мамонта, наши предки наверняка подумали, что они достигли пика земной цивилизации.

* * *

Стоеросовая дубина любила хвастаться, что её отцом был тот самый знаменитый дуб у Лукоморья.

Часть вторая

Читая «Приглашение на казнь» В.Набокова, вдруг почему-то вспомнил строки Н.Некрасова:

Вчерашний день, часу в шестом,

Зашёл я на Сенную;

Там били женщину кнутом,

Крестьянку молодую…

Обыденная картинка из обыденной столичной жизни.

Вот она, во всей красе, так ныне прославляемая дореволюционная Россия – патриархальная, богобоязненная и ещё чёрт-те знает какая…

* * *

У меня постоянно есть ощущение, что всё Великое на Земле было создано заранее Господом Богом. И все творения гениальных людей – суть не что иное, как копии некогда предусмотрительно изготовленных образцов.

Человек-творец, скорее всего, плагиатор не без способностей…

* * *

Да, он мог стащить с себя и отдать ближнему последнюю рубашку. Но не потому, что был столь щедр от природы. Он был обуян поистине сатанинской гордостью, не позволявшей ему причислить себя к неимущим, в каком бы отчаянном положении ни находился.