Загряжский субъект

Финансовый начальник мэрии Врубель Михаил Исаакович сидел как в президиуме – бритый наголо, скульптурный, отчетливый. Мэр Иван Ильич, круглый, аккуратный, невесомо ходил по комнате, пощелкивал пальцами. Начальник милиции полковник Кукуевский Семен Семенович мучился с похмелья, зевал, тер кулаками глаза и с отвращением хлебал кофе.

– Певзнюк опять учудил, видели некролог? – Иван Ильич бросил на стол свежий номер «Загряжских ведомостей». – Вместо отца похоронил сына. А сын, как на грех, – директор службы ритуальных услуг, армянин, неуравновешенный и суеверный.

– Певзнюку давно надо ноздри почистить, – поддержал шефа Курлюк. – Жалоб много, даже дети пишут.

Коллеги лениво обменивались новостями, пошучивали, курили, смеялись – прямо друзья закадычные. Жеребцов предложил по рюмке коньяку, но, кроме Кукуевского и Дрюни, никто не захотел. А Кукуевский застенчиво опорожнил еще пару рюмок.

Иван Ильич сел в кресло и чуть насмешливо обратился к Курлюку:

– Ну, великий комбинатор, о чем вы хотели посоветоваться со мной?

Гаврила нагловато улыбнулся:

– Это ты комбинатор, Иван Ильич.

– Что именно? Только не темни, я тебя, да и других… – Жеребцов многозначительно огляделся, вздохнул длинно. – Всех знаю хорошо. Не стесняйтесь, ребята.

Курлюк по-хозяйски откинулся в кресле, весело барабанил пальцами по столу.

– Спасибо. Ты подписал документ о продаже нашего пивзавода московской компании?

– Подписал.

– А почему с нами не посоветовался? – тихо подала голос Эвелина. – Хотя бы со мной?

Жеребцов отмахнулся, как от мухи.

– Помолчи, ради бога.

– Это ты помолчи! – взвизгнула Эвелина. Выпуклые глаза ее затвердели. – Говори, Гаврила, выкладывай ему…

– Не горячись, – успокаивал ее Курлюк. – Мы нормально, потихоньку… свои люди.

– Он продался! Хочет кинуть нас! – визжала Эвелина. – Я его знаю!

«В воздухе пахнет грозой, – подумал Дрюня, поеживаясь.

Но грозой не запахло. Все, за исключением Эвелины, были спокойны. Курлюк плеснул воды в бокал, подал даме.

– Может, коньяку? – невозмутимо предложил Жеребцов.

Эвелина выразительно ворохнула желтыми глазами, повернулась декольтированной белизной и стала молча нюхать что-то из сумочки.

– Ты прекрасно знаешь, Иван Ильич, – продолжал после паузы Курлюк, – что на пивзавод имели виды наши люди.

– Ваши! – уточнил Жеребцов.