Его истинная

Что-то не то было с глазами… Они стали то ли больше, то ли поменяли цвет… Лицо из миловидного превратилось в немного хищное, и это пугало.

Когда я вышла в кухню, одетая, зверь стоял у окна, еле помещаясь в проем между столом и мойкой. На его фоне кухня словно уменьшилась вдвое. Он обернулся, скользнул по мне внимательным взглядом, раздул ноздри…

– Я бы предпочел, если бы ты не пользовалась парфюмом вообще…

Его настроение менялось странным образом: то он мне приказывал и угрожал, теперь вот выказывал предпочтения… Похоже, я не на шутку расшатывала самообладание зверя.

–У меня есть выбор?

Я продолжала метаться в клетке, разведывая ее размеры. Лишь бы не обнаружить себя в капкане.

– Нет, – лязгнул его голос металлом, – и, кажется, тебе так проще… Садись и пей чай. Параллельно думай не о злой судьбе, а о том, что тебе нужно с собой взять. – Он сделал паузу, в которую дождался, когда я подниму на него взгляд. – Ты теперь принадлежишь мне. Основная твоя задача сейчас – это осознать.

По мере того, как он говорил, у меня все выцветало внутри, шло трещинами и осыпалось черепками. Пришлось вцепиться в чашку чая, что он приготовил. Кинув быстрый взгляд на жидкость и принюхавшись, удивилась: Мир разобрался в моих банках и без меня – чай он выбрал именно тот, который предпочла бы я сама.

12

– Относись к этому, как к браку по расчету… – тем временем продолжал он, – вам, людям, должно быть привычно…

– Брак по расчету заключается между мужчиной и женщиной, а не между мужчиной и начальником «предмета договора», – цедила я сквозь зубы.

– Это уже претензия не ко мне.

– Дорого я тебе обошлась? – нахмурилась я, поднося чашку к губам.

– Не важно, – коротко бросил он. – Ты не ответила на мой вопрос: кто тебе этот…

Подняла на него глаза от кружки.

– Ты спала с ним? Твой парень? – вцепился в меня жгучим взглядом Мирослав.

– «Этот» – мой спутник души, – вздернула я подбородок.

– Это не отвечает на мои вопросы… – скрипнул он зубами, начиная злиться сильней. А я с каким-то мазохистским удовольствием отмечала, как ему шла ярость. Черты его лица заострялись, глаза темнели, желваки ходили из стороны в сторону. Казалось, он сейчас кинется…

– Он – мой друг.