Дирижер. Тайны Изнанки

Я начал искать глазами смартфон, чтобы набрать самую богатую на чудиков организацию, но ощутил, как рука ночного гостя сдавила мое плечо сильнее, а сам он посерьезнел:

– Вы должны пойти за мной. Вам всё расскажут. Я с Изнанки, и сейчас мы отправляемся туда.

– Я никуда не пойду, мне надо выспаться, у меня оркестровая репетиция в девять утра! – зашипел я. На тот миг это была единственная весомая причина, почему я не могу последовать куда-то вдаль за таинственным незнакомцем (ну не совсем уж теперь незнакомцем, раз он представился).

– А это недалеко.

Пенсионер повернул голову и почему-то посмотрел на принесенный с собой инструментальный кейс. Я тоже посмотрел на него, но сам не понял, зачем. Поведя плечом, скинул ладонь этого Улло и осторожно шагнул назад, задев бедром синтезатор.

– Вы не сказали, как проникли в квартиру, – попробовал я снова завести разговор.

– Так говорите, – словно не слыша меня, заговорил Улло, – вы не верите, что чародей?

– Никак нет, это невозможно! Исключено! – Я развел руками.

– А если я скажу, что вы сейчас общаетесь со мной на моем языке? – Улло странно усмехнулся.

– Мы же по-русски говорим. Я вас понимаю, – уверенно произнес я.

– Ну-ну. На самом деле вы говорите на ила?ти. Просто слышите свою родную речь.

Какой такой илати? Впервые слышу! Я на русском говорю, точно! Звуки русские, слова русские! Что он плетет?

– Папа, а с кем ты так непонятно разговариваешь? – послышался сонный детский голосок.

Ба-бах! Вот неожиданный номер! Я шокирован, не знаю, как строить диалог с ночным визитером с какой-то Изнанки, желаю, чтобы этот бред поскорее закончился – и тут новым поворотом в этой неадекватной истории на пороге комнаты возникает моя дочь, сонно моргая, и лепечет, что я что-то несу на несуществующем языке.

– Ариш, ты почему не спишь?

Я подбегаю к наполовину раскрытым дверям в комнату, хватаю дочку на руки и вновь запираю гостиную.

– Пап, я тебя не понимаю… – произносит она.

– Ты… меня не понимаешь?

Ощущение, что окунули в ушат с ледяной водой. Страшное чувство, когда обращаешься к своему ребенку, и он не понимает тебя не потому, что его взгляды на жизнь расходятся с твоими, а что ты, оказывается, разговариваешь на другом языке, сам того не осознавая.

Ой-ой, это конец.