Я помню, в северной деревне…

Вокруг неё лишь острова да плеса,

И стало ясно: Ки?жи – не Кижи?,

Над озером торжественно и просто

Летели главы: из гнезда – стрижи!

2.

К старинной Тотьме «Метеор»

мчал меня по Сухоне вечерней,

лесной реки раздавшийся простор,

воды глубокой плавное теченье.

На кручах, как дружины Ермака,

стояли ели, ожидая ночи,

горело солнце на вершинах-шишаках,

кровавый бой как будто им пророча.

Тот древний путь мне не забыть теперь,

дороги той я малая песчинка,

что помнит на Днепре Кисаню дебрь

и говор фряжский ладожского рынка.

* * *

Я в отпуске. Я сельский житель.

Я тело отдал солнцу и воде,

глаза я подарил святой обители,

а душу я вручаю, Русь, тебе!

Колоколами озвони мне сердце,

пускай окрест ликует перезвон,

я распахну души невидимые дверцы,

врывайся, Русь, в меня со всех сторон!

Входи полками, в шлемах и веригах,

шальной историей, о будущем мечтой,

и Словом о полку несчастном Игореве,

сраженьем с иноземной саранчой.

И гневной жизнью протопопа Аввакума,

и градом Китежем под синею волной,

и широтой вселенского разгула,

и тишиной обители лесной!

* * *

Как стрекочет кузнечик в прокосиве,

словно душу сшивает мою,

словно верит – нет в мире осени,

только лето одно – как в раю.

Ты, кузнечик, невидимый мастер,

стрекочи, стрекочи, что есть сил,

шей, дружок, свое шумное счастье,

жизни трать своей солнечный пыл.

* * *

Заворожены белой ночью,

тихо в поле берёзки стоят,

будто вышли в него нарочно

и какую-то тайну хранят.

Незаметно на дальних покосах

копит силы к рассвету туман,

чтоб завиться в берёзок косы,

чтоб обвить лентой тонкий их стан.

Тихо в поле. Душа что-то знает,

только тоже тайну хранит,

и сама о себе забывает,

не гнетёт её мысль, не томит.

Тихо в поле. Лишь где-то несмело,

как сквозь сон, прокричит дергач,

и покажется – в мире целом

одинок ты, как птицы плач.

И тут вспомнит душа, что хранила:

тишину вот этих полей,

что уж раньше в ней всё это было,

и навеки останется в ней.

* * *

Я выпил небо вместе с облаками,

отцеживая солнце – не обжечь бы горла,

мне лилии махали белыми платками,

и пела лета знойная валторна.