Безжалостный. Свидание со зверем

А я смог спокойно обернуться и вытащить из-под кровати рюкзак с мобильником.

Харт взял трубку не сразу.

– Прости за беспокойство, но с Энди все плохо. – Теперь, когда слышал свой собственный голос, понимал, что он дрожит от страха… за нее. – Нужен кто-то проверенный… Она обернулась.

– Черт, – вздохнул он. – Понятно все.

Я повернулся, вжимаясь спиной в стенку. Энди не спускала с меня взгляда, но огня в нем заметно поубавилось. Теперь зверь выглядел несчастно и взъерошено.

– У нее, возможно, кровотечение.

– Почему?

– Мы подрались – она кидалась на меня.

Харт напряженно засопел в трубку:

– Сейчас все решим. Я перезвоню.

Я попробовал приблизиться к ней, но на мою попытку она снова вздыбила шерсть и зарычала.

– Энди, – позвал я, опускаясь на колени. – Ты ранена, позволь осмотреть…

Бесполезно – кошка снова вскинулась и заметалась вдоль противоположной стены, оставляя кровавые следы. Я выругался, беспомощно наблюдая за ее паникой. В настоящем виде я ее не уложу, а в зверином – ничего не сделаю.

Но помощь пришла довольно быстро. Я не позволил ворваться бригаде из медцентра, встретив их в коридоре. После недолгих раздумий решено было усыпить Энди стандартным транквилизатором. Когда ее вытащили на носилках, у меня внутри все перевернулось. Я оборвал любые уговоры остаться в камере – стало плевать на все!

– Я тут по своей воле, – зарычал врачу в лицо. – И я не могу оставить свою женщину истекать кровью непонятно где!

Мозги отказали напрочь! Я поставил под угрозу все, к чему шел эти месяцы.

Смысл жизни сейчас лежал на операционном столе, окруженный врачами. Я смотрел на происходящее через стекло, прикованный наручниками к трубе – все, что могли сделать для сохранения имитации моего заключения. Энди обернулась почти сразу, как только ее усыпили, и стали понятны источники кровотечения – я порвал ей кожу между лопаток, когда пытался усмирить…

– Рейн… – Харт вошел в комнату, когда Энди зашили. – Как она?

– Сказали, ничего страшного, – глухо отозвался я. – Зашили рваную рану между лопаток.

– Понятно…

– С ней что-то не то, – процедил.

– С моей то же самое, – огорошил он меня. – Мы особо не распространяемся…

– Что? – обернулся к нему.

– Они оборачиваются в ответ на гормональный всплеск и душевный надлом, – устало начал объяснять он. А я даже не поблагодарил, что Харт примчался ко мне ночью. – Когда я присвоил Донну, она начала оборачиваться. Ужас в том, что она не помнит ничего. Сознание в такие моменты спит.