Безжалостный. Свидание со зверем

– Чего ты добиваешься? Чтобы я тебе горло перегрыз за неповиновение?

– Черт, и весь твой план к чертям пойдет, да? – зло оскалилась она.

Я тяжело сглотнул и направился к кровати, не спуская взгляда с девчонки. Боялась. Ежилась с каждым вдохом, а когда я рывком сцапал ее, запустив пальцы в волосы, забилась в руках истеричной синицей.

– Правда хочешь умереть? – прорычал, тряхнув ее, как котенка. – Готова к тому, что я порву тебе глотку, и ты медленно сдохнешь в конвульсиях? – И я выпустил своего зверя, давая ему возможность подкрепить мои слова кровавыми дорожками от когтей на ее шее.

 – Думаешь, можешь смотреть смерти в глаза, и ничего тебе за это не будет? Черта с два! Ты посмотри сначала в глаза тому, кто сдыхает с переломанной тобой шеей, а потом уже смело ставь мне тут условия!

Я толкнул девчонку на кровать и проследил, как она пятится в угол, пытаясь инстинктивно забиться подальше. Котенок – одним словом.

– Ешь, – поставил тарелку на край кровати.

Она хоть и глядела с ненавистью, но все равно подчинилась – вяло поковыряла еду, пока я занялся плечом.

Рана ныла, хоть и не представляла опасности, но это не делало меня сговорчивей.

– Что еще мне сделать, чтобы не рисковать своей жизнью? – отставила она тарелку.

– Ложись спать, Энди, – выдохнул я, жмурясь от боли в воспаленном плече и совести.

Гормоны схлынули не только у нее. Обезболивающий побочный эффект тоже кончился.

Она послушалась не сразу – сидела еще некоторое время, поджав под себя ноги, и смотрела в стену.

А я позволял ей это – пусть хоть немного сохранит иллюзию собственного достоинства, пока моего зверя это устраивает.

Мне казалось, что отправиться в ад одному правильно. Мне и так туда дорога… Я не думал о том, что станет с той, которой не повезет оказаться предметом торга с моими тюремщиками. Еще совсем недавно все мысли были о дочери и необходимости сделать все, чтобы спасти ее. Теперь же я думал об Энди.

Она ворочалась, часто дыша и явно мерзла. Каждый ее всхлип вспарывал душу. Да и к черту.

Возврата к прежней жизни все равно нет.

Я погасил свет и направился к ней. Когда подо мной продавился матрас, она встрепенулась и бросилась бы прочь, только я не позволил.

– Ты замерзнешь, – прижал ее к себе. – Не дергайся.

Энди всхлипнула, замирая от моей близости, а я вжался в нее, пытаясь согреть ее всю. Только выходило не очень – слишком холодно. И тогда я медленно обернулся зверем вокруг нее, пряча ее у горячего живота, как… собственного котенка.