Даша и медведь

– Как ты в квартиру попадешь? – поинтересовался, когда машина еле протиснулась в ветхий душный дворик.

– Я с девочкой снимаю. Она сегодня после ночной смены.

– Дрыхнет? – заглушил двигатель. – Какой подъезд?

Даша дернула ручку, но двери я не разблокировал, терпеливо пережидая ее порыв.

– Выпусти!

– Даша… – дождался, когда она снова повернется ко мне. – Все равно узнаю, где ты живешь.

Я пришпилил ее взглядом, вышел из машины, обошел, морщась от вони мусорных баков, и открыл двери с ее стороны. Даша хмуро проигнорировала руку и направилась к ближайшему подъезду.

7

Квартира оказалась на пятом этаже. Следующие десять минут я стоял в стороне и наблюдал, как злая ведьма пытается проникнуть внутрь. За это время выяснилось много всего: непробудную сожительницу зовут Саша, а соседку, которую Даша вызвала своим нехитрым колдовством – Гретта Сергеевна. Она сурово наблюдала, как девушка барабанит в двери, но рта больше не открывала с момента, как увидела у стены меня.

Наконец, квартира открылась, и Даша чуть не снесла помятую девицу в растянутой футболке с большими от шока глазами.

– Даша… – только и успела глухо каркнуть, как была грубо запихана обратно, а двери передо мной едва не захлопнулись – не дал. – Что ты тут делаешь? Ты же в…

– Я в аварию попала, – не глядя бросила ей моя бедолага, пытаясь теперь отскочить от меня. – Вот, спаситель привез…

На этом мое терпение лопнуло. Я схватил ее за руку и прошел в закрытую комнату, безошибочно рассудив, что из Дашиной так переть потом не может.

– Отдыхаешь, собираешь вещи. Я заеду в семь.

– Я никуда с тобой не поеду, – сопела злобно, дрожа.

Я медленно моргнул, силясь расцепить зубы, а не клыки.

– Ты теперь моя. Не веришь – позвони Косте, уточни. Нам друг без друга никак.

– Константин ничего такого не говорил.

– Не успел.

– Ты такой, как они?

– Нет. Мы недолюбливаем таких, как они.

– И как я…

– И как ты.

– Что-то не сходится. – Бестия чувствовала, что поддаюсь, терплю, и заводилась все больше, будто изведывая границы. А я и так нарушил все мыслимые. Дальше – только необратимые разрушения.

– Бывает, – голос некстати охрип. – В смысле, бывает, что сходятся… ты и я. И ничего не изменить. Это моя вина.

– Да? – усмехнулась ехидно.

– Да.