Ольга. Уроки престольного перволетья

Ольга застыла как изваяние, размышляя о том, что её теперь ждёт. Веселие вокруг расплывалось цветными пятнами. И среди этих пятен Ольга чётко увидела лицо князя. Её супруг гневно выпрямился на престоле и впился в неё взглядом. Наконец, завершив свой трюк, касоги опустили коней, и девушки покинули сёдла. Посмотрев на Гумзага, Ольга кивнула ему и, развернувшись, быстро отошла к зрителям, где её уже ждал Асмуд. Он окликнул её по имени и качнул головой, призывая следовать за ним.

– Что же творишь ты, княгинюшка, – негромко, но грозно спросил Асмуд, когда они удалились от толпы.

– И что же? – переспросила Ольга отстранённо. И правда ведь, она ничего страшного не творила.

– Зачем ты выводишь князя из себя? Я вот о чём.

– Князь злится из-за всего, чтобы я не сделала, и слишком скор на наказание. Моя доля ничем не лучше доли наложницы, даже хуже, мне-то места нет ни на пиру, ни на празднестве… Порой мне кажется, что князь ненавидит меня.

– Глупость ты сейчас речёшь, княгинюшка. Если бы ненавидел тебя князь, разве взял бы тебя в жёны.

– Так ведь из-за Новгорода взял.

– С Новгородом и без тебя бы разобрались, коли надобно было. Может, князь немного злится из-за дерзости твоей… Ты должна понимать, что супруг твой не простой человек и привык к повиновению. Тебе следует быть послушной, терпеливой и разумной. А тебе всё кажется, что ты балованная боярская дочка, которой всё позволено… Мне жаль, княгинюшка, но я должен проводить тебя в твой покой и передать охране терема приказ князя никуда тебя не выпускать.

– Что меня ещё ждёт?

– Не знаю, – вздохнул Асмуд. – Но князю перечить не советую, чтобы ни случилось. Прогонять тебя и жизни лишать князь, конечно, не станет, а со всем прочим можно и смириться – наказание перетерпеть… А я, коли желаешь, замолвлю словечко за тебя – скажу князю, что, мол, переживаешь-раскаиваешься…

– Спасибо, боярин. Не стоит.

– Зря упорствуешь, дочка. Ты ведь князю по сердцу пришлась, лаской и смирением могла бы из супруга своего верёвки вить.

– Я потерплю…

Асмуд укоризненно посмотрел на Ольгу, вновь вздохнул, но более ничего не сказал.

Когда солнце закатилось за полдень, пришёл князь. Он плотно затворил за собой дубовую дверь. В руках князь держал плеть.

– Разоблачайся, – кратко приказал супруг.

Ольга разделась до сорочицы.

– Всё с себя снимай. И косы распусти. И живее. А не то помогу.

Князь расстегнул плащ, вместе с плетью отложил его на скамью и приблизился к Ольге.