Ольга. Уроки престольного перволетья

Его заледеневший, презрительный взгляд, как на жалкую букашку, – такую нелепую в своём бессмысленном противлении – кто она и кто он – всколыхнул в ней животный страх. И она вдруг поняла – князь ничего не забыл и ничего не простил – ни выстрел в его гридня, ни явленный ему неоднократно отказ, ни принуждение назвать её своей водимой женой и княгиней… Преодолевая себя, Ольга приблизилась к супругу, опустилась у его ног на колени.

– Позволь разуть тебя, княже, – промолвила она, уперев взгляд в его жёлтые, с вышивкой сапоги.

– Встань, – холодно прозвучал его голос.

Ольга подняла голову и посмотрела на супруга.

– Отныне делаешь, что я тебе велю. Встань и сними сорочицу…

Ольга послушно выпрямилась и в растерянности замерла, не решаясь разоблачиться до нагого тела перед чужим для неё человеком. Тогда и он поднялся, одним резким движением надорвал на ней ворот сорочицы и скинул дорогую ткань с Ольгиных плеч. Затем медленно обошёл вокруг неё. Небрежно накрутив её волосы на кулак и отведя их от спины, оглядел молодую супругу с головы до ног.

– Неужто Новгород, в самом деле, стоит моего с тобой обручения? – остановившись напротив Ольги, произнёс он задумчиво, будто спрашивал сам у себя. Его ладонь, неспешно заскользила по её телу от шеи до низа живота, а затем переместилась на бёдра и там замерла. – Худа ты, тела недостаточно, – пренебрежительно заключил её супруг.

– А в Выбутах всего достаточно было, – проронила Ольга и тут же вскрикнула – от удара по ягодицам.

– Ты в селе своём рот открывала, а здесь молчать будешь, пока я иного не велю, – процедил сквозь зубы князь, приблизив побелевшее от гнева лицо. – Довольно уже испытывать моё терпение! Говорить я тебе сегодня запрещаю. Поняла? – прикрикнул он и ещё сильнее потянул за волосы, так что её голова откинулась. Свободной рукой он обхватил её выгнувшуюся шею и слегка сдавил горло ладонью.

– Да, – ответила Ольга хрипло.

– Вот и умница, – похвалил князь, умерив голос. – А то ведь и личико твое может пострадать, прекрасивое, – хватка его ладони на шее ослабилась, и рука вновь скользнула по её телу.

В глазах его что-то вспыхнуло – желание пересилило все прочие чувства и мысли. Он отстранился, расстегнул серебряный пояс, стянул с себя шёлковую рубаху и грубо привлёк Ольгу к себе, прижался лицом к её виску и волосам, провёл ладонью по спине и бёдрам.