Русский Серафим

Над Градом подземным висит земляное небо —

Плотное, прочное, вселяющее надежду.

Веретено

Мы за беседой праздною скучаем,

Но пряжей слов живёт веретено.

Бывает, нить потеряна случайно —

И вот уже не вертится оно.

Всё замирает, гаснут мира краски,

И снова мы спешим заговорить,

И так всю жизнь – как будто из опаски

Порвать, испортить тоненькую нить.

Охота

Позвал я друга на охоту —

Приятно побродить с ружьём.

И рано утречком в субботу

Мы вышли к городу вдвоём.

В тени деревьев покурили,

Мешки и ружья сняли с плеч.

Не торопясь, определили,

Где будет правильней залечь.

Эх, предрассветное затишье,

Сырой травы спокойный сон.

Бей точно в цель, моё ружьишко!

Не подведи меня, патрон!

В засаде ждать пришлось недолго:

Глядим – шагает фраерок.

Негромко хлопнула двустволка,

Поднялся облачком дымок.

Из-за кустов вспорхнули птицы,

Метнулись в тающую тьму…

А фраер наземь повалился —

Полголовы снесло ему.

Часы, штиблеты поснимали,

Спустили фраера в овраг.

Пиджак и галстук брать не стали —

На что нам галстук и пиджак?

Присели, выпили по двести

И скрылись в утреннем лесу.

Дружок был счастлив – мол, невесте

Часы сегодня принесу.

Мёртвый Ленин

Мёртвый Ленин встаёт и выходит на площадь —

Он холодный, как лёд, но походка легка.

Свежий ветер весны деловито полощет

Отсыревшие полы его пиджака.

Он идёт, и опять отрастают ресницы,

И от новых зубов привкус крови во рту,

А вокруг тишина, только чёрные птицы

Поднимаются с крыш и летят в пустоту.

Мёртвый Ленин идёт, оскорбительно весел,

В каждой клетке шипит, испаряется яд,

Высыхает на солнце зелёная плесень,

Расправляются плечи и рёбра трещат,

Розовеет щека под столетней щетиной,

Всё внимательней глаз, всё уверенней шаг.

Будто в страхе, дрожат зеркала и витрины,

И с машин во дворах осыпается лак.

Выгибаются круто линялые брови,

Красный бант расцветает на впалой груди.

Он идёт, и ничто его не остановит,

И февраль за спиной, и октябрь впереди.

Пятна

Не утаю я этого, не скрою —

Люблю я руки мыть перед едой.

А как поем, ещё раз руки мою.

Нетрудно мне, пока я молодой.

И всякие другие части тела

Я в чистоте старательно держу,

И, вымывшись, во внешний мир гляжу

Из своего прохладного придела.