Мелодия одержимости

На каблуке у меня только танцевальные босоножки. Но в них зимой даже смешно выходить. А мамина обувь для меня на два размера больше, можно легко сломать шею.

Я наложила на скулы румяна и прошлась хайлайтером по щекам. Чуть подкрасила губы розовым блеском. Волосы завязала в высокий тугой хвост. Достала пуховик и шапку из-под кровати. Довольная собой и немного возбужденная, я ловко вылезла в окно и спустилась по карнизу вниз. Он обледенел на морозе, и я чуть не сорвалась на пол. Но вовремя перехватила руки и смогла спуститься без травм.

Побежала что есть мочи по ледяному морозу к машине друзей. Они моргнули фарами, давая понять, что ждут. Перед самым носом Маринка открыла сзади дверь, впуская меня. Мы уселись вместе на заднем сиденье. Впереди сидел Никита с другом Тимуром. Полненьким юмористом, одного с ним возраста. Им уже исполнилось по восемнадцать, и они чувствовали себя очень крутыми и взрослыми. Я им всем добродушно завидовала. Так хотелось быть уже старше…

– Так, а что ты им сказал? – смеялся Никита.

– Я притворился старой бабкой. Сказал, что внук сбежал из дома, и я не знаю, где его искать, – и они громко заржали. В машине воняло пивом и сигаретами.

Маринка достала из пачки тонкую сигарету. Подкурила и протянула мне. Я сделала пару затяжек и передала вперед Тимуру.

– О чем это они? – спросила я подругу так, чтоб поддержать разговор. Мне вообще-то было все равно, что они обсуждали без меня.

– К Тиму опять приходили из военкомата. Он же прячется от армии, вот и притворился бабулей, чтоб не открывать им дверь, – пояснила подруга.

– Понятно. Мне кажется, ему пошла бы армия на пользу. Кстати, Никита тоже прячется или решил отслужить? – добавила я.

– Не. Папа купил ему уже белый билет. Куда ему в армию с его заскоками и чувством справедливости?! Только и будет, что отхватывать там за свой длинный язык, – пояснила подруга.

Я кивнула и уставилась в окно. Молчала.

– Ты сегодня странная. Женька, все в порядке? – взволнованно тронула мое плечо подруга.

– Просто получила двойку по геометрии. А так все окей. Не парься, – соврала я Маринке.

Тимур чуть обернулся, и его пухлое лицо расплылось в сальной улыбочке.

– А хочешь, мелкая, я тебя поднатаскаю. У меня математика всегда была на отлично.

– Спасибо, не надо. Мне и без тебя хватает учителей, – буркнула я и память услужливо подкинула образ немца в моей спальне.