Когда миллиона мало

Но никаких вопросов или там давление по пути измерить – катят, с грохотом, по кафелю, хихикают, какого-то Бартоломео обсуждают и его золотой член длиной в целых двадцать девять сантиметров.

Богдана поневоле заслушалась, начала прикидывать, как этакое богатство выглядит, а в родовой и вовсе почти развеселилась – выяснилось, что младенца будет принимать этот самый Бартоломео. И самая тяжкая часть процесса пролетела быстро, почти легко – руки у владельца золотого члена оказались нежными, движения быстрыми, профессионально отточенными.

На свет явилась сморщенная, писклявая девочка.

Малышку, тоже по европейской традиции, сразу поместили Богдане на грудь, и, хотя она знала, что сейчас ей положено плакать от счастья, теплых чувств не испытала. Смотрела на дочь настороженно. Ради этого комочка она уже девять месяцев промучилась – запахи бесят, голова кружится, денег нет, Игнацио вечно раздраженный. А вдруг дальше только хуже будет?

Но горькие мысли перебила еще одна западная традиция. Бартоломео лично откупорил шампанское, протянул Богдане полный бокал, прошелестел:

– Поздравляю! Пусть девочка станет королевой красоты, как и мама!

Ох, приятно! Игнацио ей давно комплиментов не говорил, а в последние три месяца совсем обнаглел, именовал «моей коровушкой».

Богдана пила шампанское и внимательно разглядывала дочку. Личико морщинистое, глаза-щелочки. Но носик прямой. Кудряшки имеются – причем не темные, как у итальянцев, а светленькие, мамины. Овал лица красивый. И на Марио, кажется, похожа.

Свекор со свекровью просто обязаны сменить гнев на милость.

Но предъявлять им совсем неразумного младенца не следовало. Грася авторитетно сказала:

– Детки примерно к годику становятся лапочками. Так что потерпи.

Дочка (назвали Сильвой) оказалась неспокойной. Спала плохо, кушала мало, много капризничала. Богдана совсем издергалась. Даже когда малышка затихала в кроватке, лежала без сна. Часто казалось: девочка не дышит. Вскакивала проверить, а потом опять уснуть не могла.

Вопреки мифу, что итальяшки – прекрасные отцы, от Игнацио толку оказалось мало. Зато претензий вагон. Почему капризничает? Почему успокоить не можешь? И вообще: почему девчонка?

– Чем мальчик лучше?

– В футбол бы вместе играли!

Богдана отбивалась:

– Когда ты играл в футбол?

– Ну, телевизор бы вместе смотрели.

Игнацио, похоже, искренне считал, что младенцы – как в рекламных клипах – обязаны всегда улыбаться или как минимум сидеть молча.