Когда миллиона мало

Маньяк? Сумасшедший? Или соседи настучали, и товарищ вообще из иммиграционной полиции?!

Богдана подхватила с пола мантию, прикрыла голую руку, резко обернулась:

– Chi sei?![17 - Кто вы? (итал.)]

– Игнацио.

Улыбка детская, робкая. Какой полицейский – ему нет и двадцати!

Да и вообще он, кажется, инвалид. Род странно искривлен, левый ботинок на очень толстой подошве – нога, что ли, короче?

От страха она с огромным трудом подобрала слова для более сложного вопроса:

– Come sei entrato qui?[18 - Как вы сюда попали? (итал.

И словно небо разверзлось над головой бедной Богданы-Манон:

– Это и мой дом тоже. Я сын Пирины и Марио.

* * *

Игнацио было семнадцать, и он учился в Миланском политехническом институте.

Богатые родители могли снять ему любое жилье, но настаивали, что жить надо в кампусе, с народом. Перечить сын не смел, хотя бурное кипение студенческой жизни ненавидел. Поэтому специально сдал экзамены досрочно, чтобы приехать, пока предки в Швейцарии.

Мать упоминала, что у них новые кухарка с домработницей, но Игнацио сей факт пропустил мимо ушей. Что интересного в прислуге? Тем более маман всегда будто специально отбирала – самых глупых, жирных и некрасивых.

И вдруг прекрасная, юная нимфа. Личико свежее, глаза сияют. Платье какое-то невообразимое. Голос божественный. Оперную арию поет – на итальянском, с милым акцентом.

Как хорошо, что красавица – всего лишь горничная!

Она начала поспешно скидывать с себя платье. Игнацио покраснел, – не сразу сообразил, что то была оконная штора, решил, она перед ним раздевается, и дико смутился. Но нет, голой не осталась, хотя крошечные шортики и маечка на бретельках оставляли мало простора для фантазии.

Девушка представилась:

– Я Богдана. Ваша новая домработница.

А он – опустился на колено и, не сводя глаз с ее лица, поцеловал руку.

Бедняжку бросило в краску. Она вырвала ладошку, сжала в кулачок. От руки ее пахло чистящим средством, а ноготки оказались подстрижены криво.

Она нервно спросила:

– Вы точно сын хозяев? Не вор? Не из мафии?

Игнацию подхватил ее под руку, позвал:

– Пойдемте.

Провел в мамин будуар. На комоде всегда стояла семейная фотография, но сейчас ее на месте не оказалось.

Он хмыкнул.