Когда миллиона мало

Богдане – вот уж настоящий рынок невольниц! – толстая, одышливая бабища рукой в рот полезла. Девушка перепугалась, начала отбиваться. Мирон примчался на помощь, перебросился с работодательницей парой фраз, успокоил:

– Хочет зубы твои проверить.

– Зачем?

– Вдруг плохие?

– А ей-то что?

– Как что? Стоматологи в Италии дорогие.

– А медицину разве она оплачивает?

– Нет, конечно. Потому и боится. Когда зуб болит, от горничной толку мало.

– Фу, гадость какая. Я сама к такой работать не пойду.

Богдана отвернулась от противной тетки.

Разочарование нарастало. Из российского далека иностранцы представлялись такими утонченными, породистыми, приятно пахнущими. А на деле – рыночные торговки. Интонации базарные, голоса скрипучие. Каждая вторая с усиками. И одеты безвкусно, почти по-цыгански.

Собственная бабушка – хотя тоже нынче на рынке стояла из-за тяжелых времен – выглядела куда интеллигентнее.

– Зря ты ее прогнала, – хмыкнул Мирон, – она пятьсот тысяч лир предлагает.

– Это сколько?

– Почти триста пятьдесят долларов[7 - Курс по состоянию на конец июля 1996 года.].

– Ничего себе! – опешила Богдана.

– Но работать надо без выходных. И ночью вставать. У нее мать в маразме.

– Не, тогда точно не хочу.

Он предрек:

– Другие и за двести припашут. На то же самое. – И отошел.

В столовке-пиццерии становилось все душнее, тетки-работодательницы источали тяжелые цветочные ароматы, от визгливых, неприятных голосов у Богданы начала трещать голова.

Все чаще вспоминала она предложение Мирона – остаться с ним – и все привлекательнее оно казалось. Не нужна ей такая Италия.

Но тут – будто небеса услышали отчаянный глас – к ее столу подошла немолодая пара. Вот эти выглядели настоящими иностранцами, точно как в кино. Сухощавый джентльмен при галстуке. Далеко не юная, но потрясающе холеная дама в кокетливой шляпке. У него в руке трость с серебряным набалдашником. У нее на пальцах бриллианты.

Богдана инстинктивно подобралась, распрямила спину, сложила паинькой ручки на коленках, опасливо улыбнулась, в смущении пробормотала:

– Бонжорно!

Пара замедлила шаг, обменялась репликами.

– Ancora una ragazzina[8 - Совсем девочка (итал.).].

Богдана знала, что девушка по-итальянски ragazza. А ragazzina – понятно, малявка совсем.

Она решительно произнесла по-итальянски:

– Я не рагаццина, мне девятнадцать лет.

Респектабельные супруги переглянулись.