О прожитом с иронией. Часть третья

И третье, по заводу пополз слух, мол, у Сереброва мощная поддержка людей из окружения президента и в кругах силовиков его уважают. Слухи? Да, слухи. Но откуда у нового директора деньги, и потом, предшественников Сереброва месяцами с шумом, наездами, порой со стрельбой выталкивали за ворота, а тут переступил порог проходной Иван Андреевич и вокруг тишина. Вот и потянулись в отдел кадров некогда сбежавшие на вольные хлеба спецы, в цехах стало шумно, о дисциплине заговорили. К снабженцам поставщики зачастили.

Конечно, за день работу предприятия не поднять, здесь нужны новые подходы, и Серебров их начал внедрять.

Николай с удовольствием взялся за новое дело. Продажами в прежние времена почти не занимался, но работая со своими людьми, кое-чему научился. В корне изменился режим работы: встречи, переговоры, командировки, пока лишь в столицу, но он понимал, вскоре и по России-матушке придётся ездить.

Что во имя нового дела не сделаешь.

В один из октябрьских дней, когда Николай, поёживаясь от непогоды, пешком возвращался домой, нагнала его легковушка, жигуль четвёртой модели.

– Николай Петрович? Подбросить?

До дома было рукой подать, но почему не подъехать. Грач кивнул и плюхнулся на заднее сиденье автомобиля.

– Замечательно! А вы откуда меня…

Эти несколько его слов были последними. На лицо накинута тряпка, и Николай отключился.

Очнулся Грач в сыром холодном подвале. Голова нестерпимо болела. Связанные руки ныли. Пошевелил ногами – и они связаны.

Попытался встать. Не получилось. Тогда закричал:

– Есть кто здесь, отзовитесь!

Тишина. Вновь крикнул. Тихо. Сознание медленно возвращалось. Итак, он шёл домой, рядом остановилась машина, кто-то окликнул, предложил подвезти, он согласился. Кто это был? Откуда его знали по имени-отчеству? На эти вопросы ответа не было.

Над головой послышались шаги, открылся люк, в глаза резанул свет.

– Что, очнулся?

Человек, нагнувшись, развязал Николая, поднял и подтолкнул к лестнице.

– Шагай, красавчик, шагай.

С трудом переставляя затёкшие ноги, пытаясь удержаться и не упасть, Грач медленно поднялся по лестнице. Покрутил головой, после темноты свет в помещении был слишком ярким. Поднявшийся вслед за ним человек подтолкнул к табуретке.

– Садись.