О прожитом с иронией. Часть третья

Кивнул в сторону Николая:

– Фреза, займись этим, приведи в порядок, хочу в лицо глянуть. В лицо! Ясно? Не в грязное месиво…

Грача увели в туалетную комнату.

Ток подсел к столу, взял стакан, протёр полотенцем, что висело на спинке стула. Пошарил вокруг глазами, взял початую бутылку, плеснул водки. Выпил, занюхал краюхой хлеба. Затем прошёл к дивану, сел и прикрыл глаза.

Спустя минут сорок Фреза привёл пленника. Ток кивнул на стул:

– Садись.

Грач грузно осел. На лице гримаса боли, было видно, бандиты потрудились над пленником знатно.

– Ты кто? Звать тебя как?

Николай поднял правую руку к лицу, слегка пошевелил ею челюсть, прищурился от боли и, чуть шепелявя, ответил:

– Грач, Николай Грач.

Ток подошёл к нему и, пытаясь рассмотреть лицо, взял за подбородок, чуть приподнял. Несомненно, лицо ему было знакомо, и голос неуловимо напоминал голос Корня.

– А не Коренев ли ты, дружок, Серёга Коренев, по кликухе Корень, а? Вижу… Корень… Ты что это от меня свинтил. Думал, не найду? Свинтил, ладно, твой выбор.

Пододвинув стул к Грачу, присел рядом. Вновь пристально посмотрел на пленника. Если прямо в лицо смотреть, этот человек не похож на Корня. Глаза, что ли, не того оттенка… Чёрт его знает, эти холуи так мужика отделали, мать родная не узнает.

Сзади табачищем задышал Фреза.

– Ток, а Ток, а ведь есть отличие Корня от другого человека.

Бугор повернулся к Фрезе:

– Что за отличие? Яйца одного не хватает?

Фреза фыркнул:

– Почти угадал.

Бандиты одновременно посмотрели на Грача. Стоящий позади Николая заметно протрезвевший Хром схватил левую руку пленника, насильно распрямил сжатые в кулак пальцы. Фреза довольно заржал:

– Ну, что я говорил? Говорил?

Ток непонимающе пожал плечами:

– Что ты говорил?

Фреза потянул руку Грача на себя:

– А вот смотри. Ты на пальцы смотри. У Корня два пальца, безымянный и мизинец, отрублены. Неужто никогда внимания не обращал? А у этого хмыря все пальчики на месте, да ещё чистенькие.

Николай посмотрел на свою руку. Чистенькими пальцы были, пока эти бандюги руки не начали выворачивать. Чуть покосился в сторону главаря. Разговор начинал принимать неожиданный оборот. Хорошо ли, плохо, непонятно.

Ток был сбит с толку. Он вспомнил, действительно, двух пальцев на руке Корня не было, и именно на левой руке. Эту беспалую руку он не раз видел при игре в карты.