От первого лица. Кривое зеркало нашей жизни

Я объект неопознанный

Как попал я сюда, говорить мне об этом не хочется,

Шар стеклянный по случаю загнан в ворота футбольные,

Микрокосм не у дел, переживший своё одиночество,

Ампутированная ступня, связь прервавшая с голенью.

Лиц не видеть вокруг – шанс единственный был на спасение,

Через форточку я дважды в день выбирался на улицу.

Приходящих врачей понимая благие намеренья,

Как бычок в писсуаре я был, что уже не раскурится.

Мир висел предо мною шаром новогодним на ниточке,

Выметать мишуру приготовилась старая нянечка.

Проклинал вся и всех, выбирая слова неприличные,

Атрофической язвой своей озабоченный дядечка.

Медсестру узнавал по рукам её, пахнущим водочкой,

Мы врастали друг в друга, сплетаясь похожими мыслями,

И на утке больничной катались мы с ней как на лодочке,

Где по очереди в облаков отражение писали.

Дилижанс, типа Шаттл, пролетел мимо без опоздания,

До его возвращения были какие-то дни ещё.

Собирал я в копилку как мелочь остатки сознания,

Чтобы мог дать на чай я швейцару при входе в чистилище.

Удавиться меня приглашал сам Вийон за компанию,

Хлороформ предлагая для кайфа отдельно от воздуха,

Мне весло протянула спортсменка из гипса в купальнике,

По нему я попал в городской парк культуры и отдыха.

Прописался портвейном, как водится, с выздоровлением.

С вами я, дорогие мои изваянья убогие,

Урны, постеры с вывеской пошлой для ознакомления,

Но сказать не могу задержусь в нашем парке надолго ли.

Снова Шаттл пролетел полный душ, чем-то очень встревоженных.

Помашу я им, вроде как свой, но отставший от поезда,

Микрокосм не у дел, в городской парк культуры заброшенный

Ни собою, ни кем-то другим я объект неопознанный.

Свой день, как милостыню нищим, раздал я весь

Свой день, как милостыню нищим,

Раздал я весь,

И по пустым карманам свищут

Норд-норд, зюйд-вест.

Промозглой сырости и стужи

Ветра те злей

И душу выдувают хуже,

Чем суховей.

Знакомые, друзья, любови,

Весь день с утра

Стою у ваших изголовий,

Как медсестра.

Но милосердной своей долей

Не возгоржусь.

Обременительной неволи,

Скорей, стыжусь.

Мой день, разорванный на части,

На лоскуты,

Житейские низводят страсти

До суеты.

В моей душе метут метели

Который год.

Мне все ветра осатанели,

Зюйд-вест, вест-норд.